Мир Иннокентия Анненскогоплюс

Экран: 1366х768

Рейтинг@Mail.ru

Что я думаю о памятнике И.Ф. Анненскому


28.12.2015

На прошедшей в октябре конференции, организованной ИРЛИ РАН (Пушкинский Дом) в партнёрстве с ЦТТиИТ г. Пушкина, был представлен бюст И.Ф. Анненского, выполненный А.Н. Бургановым (Москва). Почтенный и заслуженный мастер в своём видеообращении, сказал, что от своего желания изобразить Анненского "для себя" он пришёл к желанию подарить свой труд в виде памятника городу Пушкину, бывшему Царскому Селу, где ему естественнее всего находиться. Можно вспомнить тогдашний проект памятника и место его предполагаемого расположения (на ул. Набережной, справа от фасада гимназической церкви).



Я с большой заинтересованностью отнёсся к этому предложению, помня слова самого Анненского в адрес другого поэта: "...грустно думать, что для поэта не нашлось даже каменных слов на том языке, которому он сам оставил венок бессмертной свежести". Да, Анненскому тоже пока не очень везёт с "каменными словами", и это у нас в отечестве не редкость. Хотя понимаю, что предстоят большие административные и организационные хлопоты по установке памятника.

Но 12 декабря, к дню смерти Анненского (13 декабря по современному летоисчислению), когда в рамках мемориальных Анненских Чтений в Музее Императорской Николаевской гимназии (ЦТТиИТ, г. Пушкин) прошла публичная презентация и установка временного варианта, оказалось, что место определилось иначе, а проект памятника дополнился скульптурными деталями: http://tsarselo.ru/novosti-g-pushkin-carskogo-sela/-i-vechnost-ja-otdam-za-ravnodushie-k-obidam-i-godam.html#.Vm_mKNKLTIV.



Не возражая насчёт расположения памятника, я не могу одобрить того, что увидел. Мне не нравится лебедь, в "объятиях" которого оказался поэт. Хотя символическая идея понятна. Она исходит из поэтического приношения Н.С. Гумилёва, ученика Анненского в гимназии, известных строк стихотворения "Памяти Анненского" (1911):

"Был Иннокентий Анненский последним
Из царскосельских лебедей."

Но дело не в самом символе, он как раз вполне оправдан, а в том как он выполнен. Я увидел изломанные крылья, больше похожие на крылья стрекозы, и чересчур изогнутую шею-змею, вызывающую почему-то из памяти строку Анненского "Царь змеи раздавить не сумел..." Такой лебедь никак не согласуется, на мой взгляд, с гордым и цельным образом поэта, каким он и был, несмотря на внутренние противоречия, трудный жизненный и творческий генезис. Я, наверное, не вправе давать оценку художественному произведению, смотрю на него как рядовой зритель. Но ведь нас таких большинство, тех, кому предстоит тут бывать, случайно или целенаправленно, тех, кто будет проходить мимо, тех, для кого и предназначены памятники. С каким ЧУВСТВОМ, с какой МЫСЛЬЮ, с каким СЛОВОМ мы пройдём, глядя на такой символ, захотим ли задержаться и понять? Или, замороченные поверхностными мифологическими штампами, не задумавшись, поспешим во власть обыденных забот? В связи с этим хочу привлечь в поддержку себе, непрофессиональному созерцателю, слова самого Иннокентия Фёдоровича:

"И если критику как читателю самому острому, а притом и самому опытному и искусному из выразителей наших впечатлений, платят за его труд деньги, то отсюда нисколько не следует, чтобы сапожник должен был судить не выше сапога. Можно повышать ценность писателя, но не насчет свободы и достоинства читателя. И я еще не знаю, кто был ближе эстет<ическому> пониманию Гоголя-поэта и содействовал славе Гоголя: наборщик ли, хохотавший над "Вечерами", или ученый арбитр Сенковский, который стоял на страже "вкуса" и "искусства"..."

Все мы знаем, что подарок, если относиться к нему ответственно и заинтересованно, - штука непростая. Надо проявить и осведомлённость, и понимание, и такт в отношении одариваемого, чтобы предмет не стал пустым, а хуже того, обременительным. Не являются ли часто подарки преподнесением самого себя, давлением своего "я" и своих представлений? В нашем случае одариваемые - это все мы, любители и приверженцы имени И.Ф. Анненского. Снова приведу его же слова: "Я не думаю, конечно, чтобы поэты так уж нуждались в чьей-нибудь признательности, тем более посмертной, да еще в виде такой претенциозной нелепости, как мавзолей". Конечно, памятник нужен не ему, а нам. И очень нужен. Но надо ли торопиться?

Может быть, пойти путём, который издавна проложен, в том числе и Иннокентием Фёдоровичем? Ведь известно его активное участие в установке памятника Пушкину-лицеисту в 1900 году. Тогда был народный сбор средств и конкурс, в котором участвовали известные мастера. Был не принят, например, проект В. А. Беклемишева. Победил действительно лучший памятник, являющийся и по сей день местом паломничества.

Надо помнить о будущем и о том, что скажут потом люди. Хорошо бы и нынче объявить конкурс, в котором первой представленной работой пусть будет проект А. Н. Бурганова. Ничего, что с юбилейными датами не вышло. Это ничего. В конце концов, можно объявить конкурс к прошедшему юбилею. Для бесспорного результата и дата подоспеет. Не знаю, буду ли я услышан, нужны ли мои слова тем, кто принимает решения и имеет волю их воплощать. Но главное, опять-таки по Анненскому, чтобы слова были сказаны.

Михаил Выграненко, составитель открытого цифрового собрания "Мир Иннокентия Анненского"
© М.А. Выграненко, 2013-2016
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS