Мир Иннокентия Анненскогоплюс


Рейтинг@Mail.ru


Открытое цифровое собрание
"Мир Иннокентия Анненского"


 

Анненская хроника



« Обновление 5 ноября  | В начало |  25 лет со дня смерти Ю. М. Лотмана »


200 лет И. С. Тургеневу

28.10.18 12:02
28 октября / 9 ноября -- 200 лет со дня рождения Ивана Сергеевича Тургенева. Я недавно писал о его значении в творчестве ИФА, ко дню его смерти. Повторю портрет руки П. Вирдо и процитирую последние черновые записи ИФА:

"Стихотворения в прозе с их розами из табачной лавочки и воздухом, который напоминает парное молоко. Ах, господа! Я пережил все это... я так глубоко пережил... Красота Тургенева не в том, где, может быть, видел он ее сам. И как она нам теперь нужна, о, как нужна! Красота Тургенева в том, что он отрицание цинизма."

= = = = = = =

Стихотворения в прозе, да... Термин исторически сложился, но я бы предпочёл другой вариант. Об этом как-нибудь потом. Вернусь к Тургеневу и ИФА.

Тургенев не называл так одну из последних своих творческих конструкций. Он назвал её Senilia. Название "Стихотворения в прозе" утвердилось издателем в 1881 году. Конечно, Тургенев знал о французском пути явления от Бертрана до Бодлера и Рембо, живя долгие годы во Франции и будучи знакомым с ключевыми представителями её культуры. Может быть, в какой-то мере следовал этому пути. Но ведь в этом наборе очень разные лирические миниатюры. А потом ещё оказалось, что далеко не все.

Но ИФА знал первоначальный состав. Он был молод, преподавал первые годы. Был, конечно, впечатлён "Стихотворениями в прозе" и "глубоко пережил". Интересно, чтО именно он пережил? Личные ли истории или отклики на общественные потрясения, нашедшие отражение сборнике? Ведь в 1879-1881 предреволюционный накал достиг пика -- процесс и оправдание В. Засулич, террористические акты, приведшие к убийству царя, процесс первомартовцев. ИФА обмолвился, но скрылся за многоточиями. Это к потаённой теме "Анненский и политика" (или "Анненский и социальная реальность").

"Пережитие" Тургенева плюс освоение французского опыта для нас сегодня номинально реализовано всего в четырёх "стихотворениях в прозе". И это тоже не обозначение ИФА. Три миниатюры были подготовлены к печати ещё при жизни (а две увидели свет в 1908 г.), одна -- набросок. Но это только номинально. Долгое время к "стихотворениям в прозе" Анненского относили его прозаические переводы стихотворений А. Негри, и тут, может быть, лучше провести границу между переводом и авторским переложением. Я думаю, смело можно добавить ряд фрагментов из "Книг отражений", частных писем.

В собрании есть только один очерк, специально посвящённый "стихотворениям в прозе" ИФА -- "Французские традиции в "стихотворениях в прозе" Иннокентия Анненского",  Манука Жажояна. В нём проведены интересные сопоставления, начиная с родоначальника жанра Л. Бертрана (нигде, кстати, Анненским не упоминаемого). Есть и отсылка к Ш. Кро. Но это, наверное, требует отдельной записи.

= = = = = = = = = =

Вот, например, начало отражения "Белый экстаз: Странная история, рассказанная Тургеневым".

"Между тургеневскими девушками есть три, которые стоят особняком. Чистые, сосредоточенные и одинокие, они странно похожи на статуи.

И точно, каждая из них, пережив лихорадочно-сумбурную ночь экстазов и обид, с рассветом вернулась на свой цоколь, а когда художник поднял, наконец, с подушки чадную голову, то из зеленых впадин глины на него глядело лишь какое-то тревожное воспоминание о неоправданной жизни.

Неподвижные лица; цвет кожи и волос, лишенный оттенков и игры — что-то сплошное, матовое или черное; глаза, постоянно и прямо устремленные в глаза собеседника, — глаза, которые в то же время как будто видят что-то другое, чем-то другим озабочены; лоб странно выпуклый — точно каменный; способность обращаться в статую в минуты равнодушия или, наоборот, крайнего отчаяния; застывшее выражение удивленности от сознания полного несоответствия с окружающим — и, наконец, непроницаемая, точно каменная, душа.

<...>

Если вы читали Тургенева внимательно, то вас, наверное, поражала не только жуткая одинокость этих девушек, но временами и их несколько тяжелая статуарность, точно иго, от которого они во что бы то ни стало должны и никак не могут освободиться. <...> эти девушки уже оскорбились своей неудачной попыткой быть как все и уходят от нас опять туда же, в зеленую глину, которая одна так покорно и любовно умеет отпечатлеть их нежные формы."
Это ли не поэтическая миниатюра, "стихотворение в прозе"? А ещё этот фрагмент чудесно дополняет мотив статуи в творчестве ИФА.

= = = = = = = = =

Статью "Умирающий Тургенев: Клара Милич" Анненский начинает с того, что туман прожитой им жизни от имени Тургенева "хоть на минуту да посветлеет и расступится". Но дальше -- дальше весь текст прошит узорами иронии, отмеченной ещё Н. Т. Ашимбаевой ("Тургенев в критической прозе И. Анненского"). Спектр велик. По отношению к описываемому ирония звучит и в адрес Тургенева, и в направлении обстоятельств его жизни, и в адрес его героев (всех упоминаемых), и в сторону окружающей Анненского реальности (в прошлом и сейчас), и в адрес себя самого. Также широк набор видов-форм самой иронии. Наверное, только в статье "О современном лиризме" Анненский пошёл дальше. Исследование этого было бы интересным, а я только кое-что зафиксирую.

"я не один... нас целая толпа... странная толпа, чисто русская, — зараз и неловкая, и приподнятая, и как бы готовая каждую минуту пострадать. И как у нас тихо... Только и развлечения, что лошади <...>" (Речь идёт о похоронах).

"а другие возле месят калошами грязь и хрипло поют "Свя-атый бо-ожe..." Чу... где-то совсем близко свистнул поезд... А мужики на барках, положив ложки, встали и крестятся"

"Он жил работой и еще боязнью казаться... <...> Может быть, чувством красоты?.. Т. е. Гюльнарами кипсека. Но ведь чувство красоты в его годы это больше всего желание обладать, — а у Аратова оно как-то сразу же застыло в суждение, в оценку — в эстетический вкус. Все, что волнует, стало для него нечисто или беспорядочно, — нет, не надо, прочь эту красоту!.. Липового чаю что ли выпить?.."

"С виду это такой живой и восторженный юноша, — а на деле ведь это же — тень, это студент 40-х годов, которого забыли похоронить... <...> Да его хоть сейчас в кружок к Рудину, этого Купфера. И что же общего у него с концом 70-х годов, когда заставил его жить Тургенев. Неужто Купфер читал брошюру Драгоманова и переживал вместе с нами "Четыре дня" Гаршина? Неужто это для него тонкая улыбка Глеба Успенского так скорбно осветила весь романтизм старых народников?.." (тут можно вспомнить про старшего брата ИФА).

"Бредит Гюльнарами и Медорами, когда нас, тогдашних студентов, отравили уже и Эдгар По и его французский переводчик..."

"Аратов выносит ряд опустошений в душе и кончается. Именно кончается. Смерти нет. Не так нет смерти, как для толстовского Ивана Ильича, а нет потому, что на нее не хочет смотреть Тургенев..."

"Недуг наметил жертву и взял ее... это несомненно. А с бессмертною-то любовью как же быть? Или она не нужна? Нужна-то нужна, но не более, чем аккуратному ученику возможность улечься спать спокойно в уверенности, что задача решена им правильно..."

"Было время, когда, читая "Клару Милич", я слышал музыку... Но игрушка сломана, и я не заметил даже, когда это произошло. Вот валик, вот молоточек... шпеньки... вот и ящик... Только я не сумею их сложить... да и незачем, все равно, — старой музыки не услышишь: слух не тот..."

"И вот еще раз уходит от людей Красота, невоплощенная и нелюбимая. Уходя, она не уверяет нас в нашем бессмертии, да и зачем оно ей самой, ей, которая любит только солнце, облака и звезды?.."




« Обновление 5 ноября  | В начало |  25 лет со дня смерти Ю. М. Лотмана »


© М.А. Выграненко, 2013-2022
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS