Мир Иннокентия Анненскогоплюс


Рейтинг@Mail.ru


Открытое цифровое собрание
"Мир Иннокентия Анненского"


 

Анненская хроника



« "Вашего Высокопревосходительства покорнейший слуга"  | В начало |  "Киклоп", 3 »


"Киклоп", 4: Анненский и моржи

26.12.18 06:19

В статье Анненского к "Киклопу" я обратил внимание, что, описывая сатиров и их мифологические истории, он дважды связывает их с моржами, да к тому же даёт им нелицеприятную характеристику: "зловонные моржи", "дурно пахнущие моржи". Для меня возникли следующие загадки.

Откуда античный мир знал про моржей? Достаточно посмотреть на ареал обитания этих животных, чтобы подтвердить вопрос. Ведь греки и нашу-то европейскую территорию представляли себе как место обитания фантастических гиперборейцев, т. е. живущих за границей власти северного ветра Борея. Территория, где живут моржи, ещё дальше, от арктического материкового побережья.

Даже к началу 16 в. для европейцев морж был чудищем, что и зафиксировал Альбрехт Дюрер в своём замечательном рисунке 1521 г. Он любил рисовать природу, её обычности и особенно необычности. Глядя на дюреровского моржа ясно, что художник живьём его не видел, в отличие, например, от зайца, тоже им нарисованного. Главным образом потому, что у моржа почти нет шерсти, тщательно изображённой Дюрером. Похожая история с рисунком носорога, которого европейцы впервые увидели незадолго до тех же лет. Чудесное животное было подарено испанскому королю и показывалось народу, а Дюрер узнал о нём по рассказам и, может быть, чьим-то зарисовкам. Потому и нарисовал его -- и здОрово нарисовал -- в латах! Но к своему моржу он добросовестно сделал приписку о том, что такого зверя выловили моряки Голландского, т. е. Северного моря. Может быть, принесло течением тушу погибшего животного? Загадку Дюрер только усилил.



А видел ли моржа Анненский? Очень вряд ли. Петербургский зоосад находился в зачаточном состоянии и таких сложных в содержании животных, конечно, не имел. В европейских зоосадах ситуация была не намного развитей. Да и пошёл бы в зоосады Анненский, будучи в европейских городах? Может быть, он так перевёл слово, обозначающее вообще ластоногих? Так ведь со всеми ластоногими в смысле обитания та же ситуация. Жаль, я не могу сравнить с другими источниками мифологической информации о сатирах, но думаю, что Анненский с основанием написал именно про моржей. Но почему они у него "зловонные"? Ещё загадка.

Я полистал страницы Интернета. Ответов не нашёл. И пришло мне в голову заглянуть в любимую энциклопедию С. Н. Южакова. Ведь мог же и Анненский её просматривать, благо что брат был в составе редакции. Во всяком случае, в ней содержалась актуальная на то время информация. И вот в руках 13-й том с очерком к слову "морж". К сожалению, без картинки (а картинки в этой энциклопедии потрясающие). Читаю. И это само по себе очень занимательно, так сейчас не пишут в энциклопедиях. Например: "Самка рождает только одного детеныша, которого очень любит и защищает". Или: "Их легче убивать на суше и на льдинах..." -- ужасно, но это были реалии того времени. А вот и то, что мне нужно: "До XV ст. М. водился на берегах Шотландии, а в настоящее время оттеснен далеко на север и встречается..." Далее обозначен тот ареал, что показан в Википедии. Значит, морякам -- современникам Дюрера -- действительно ещё мог встретиться морж. А за столетие до того -- и у Шотландии. Наверное, это была большая редкость, но всё-таки. Хотя бы рассказы о нём могли бытовать.  Для античного же мира Британские острова хоть и были далёким "краем света" (таким же, как, например, Киммерия или Индия), но известным краем, пусть и с "чудесами" вроде моржей. Может быть, в устных пересказах они были перенесены на островные берега Средиземного моря, в компанию к сатирам.

Такой у меня получился ответ на первую загадку. Может быть, и надуманный. Ведь как можно представить моржей на острове Фарос, о котором пишет в статье Анненский, рассказывая историю Менелая (с. 608)? Это же у египетской Александрии. Во-первых, климат там не для моржей, а во-вторых, "пустынный берег" находился в давно освоенных и густонаселённых пределах африканского континента. Правда, греки времён Троянской эпопеи могли этого не знать и в своих сказках населять эти места всякими чудищами -- Протеями, сатирами... и моржами.

Вторая загадка решилась неожиданно в случайной беседе. Библиотекарь, доставая мне с верхней полки том южаковской энциклопедии, вслух подивилась моему запросу -- за свою многолетнюю службу она не могла припомнить, чтобы кто-то интересовался этими томами. Я раскрыл свой интерес к моржам в части запаха, и она тут же дала решение. Когда-то, находясь близ магаданского побережья по месту военной службы мужа, она услышала от местных рыболовов, что к беззащитным и очень привлекательным детёнышам ластоногих зверей (она не помнила -- каких) ни в коем случае нельзя приближаться и тем более их трогать. Не отмоешься! Дело в том, что родители этих милых созданий собирают их в "детский сад" перед убытием "на работу", и это большая куча одинаковых тел. Перед этим любящие мамаши (см. цитату из энциклопедии выше) обильно опрыскивают своих чад специальной уникальной жидкостью с трудно переносимым для человека запахом. Именно по нему каждая потом безошибочно находит своего детёныша. Думается, что эта особенность общая для ластоногих, в том числе моржей. Вот почему у Анненского они "зловонные". Удивительно... он знал и такое.

"Все, что я мог бы написать далее, касалось бы этой драмы, а потому — довольно." Так написал ИФА 16 июня 1905 г. в письме Е. М. Мухиной. Говорю и я себе — о "Киклопе" хватит. Хочу завершить проникновенными мыслями Анненского, выходящими за границы темы.

"Ничто так не расхолаживает, как нравоучение. Пусть в душу, которая с радостью отдается власти воображения, в душу, взволнованную страхом и жалостью, на миг войдет спокойное рассуждение, и тотчас же те восприятия, которые казались ей такими близкими и живыми, начинают разлагаться, и в душе поселяется сомнение в том, уж точно ли эти восприятия действительно ей близки и стоят ее участия, ее слез и страхов."

Это он о себе, глубоко личное наблюдение. Мы знаем об идеализме Анненского, о его чувствительности. И в то же время мы знаем, как он ценил мысль и как он сомневался. И как он был честен с собой и с нами.

"...если в трагедии фантазию эллина пленял человек, поднятый до бога, то в сатировской драме, наоборот, ее тешил бог в козлиной шкуре, бог -- зверь. И в том, и в другом случае в сознании зрителя ПОВЫШАЛСЯ человек. А нас вообще эстетически радует все, что поднимает нас иллюзией нашего совершенства, и самое основание искусства лежит едва ли не в этом самообмане: все красивое, мужественное, справедливое, пожалуй, даже трогательное, это МОЕ, это Я, и как хорошо, что я именно таков, хотя бы отчасти; всё ж смешное, страшное и позорное -- слава Богу, это -- НЕ Я, и как хорошо, что это ДРУГОЙ. Вот отчего реализм начинает свои завоевания именно с области ОТРИЦАТЕЛЬНОГО, где человеку инстинктивно хочется сильнее подчеркнуть момент НЕ-Я."

Ну и наконец: "...игра силы никогда не затмит нравственного подвига."




« "Вашего Высокопревосходительства покорнейший слуга"  | В начало |  "Киклоп", 3 »


© М.А. Выграненко, 2013-2022
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS