Мир Иннокентия Анненскогоплюс


Рейтинг@Mail.ru


Открытое цифровое собрание
"Мир Иннокентия Анненского"


 

Анненская хроника



О невышедших томах ТЕ
13.10.20 | 05:17

Я недавно (6 октября) тут вопрошал о 4-м томе "Театра Еврипида" в издательстве Сабашниковых. Вот ответ (по наводке В. Е. Гитина):
" В портфеле издательства сохранились рукописи переводов трагедий Еврипида, предназначенных для 4, 5, 6 томов "Театра Еврипида" <...>" -- А. Л. Панина. Издательская деятельность М. и С. Сабашниковых (1891-1934 гг.) // Издания  М. и С. Сабашниковых (1891-1934 гг.). Каталог выставки. М.: 1975. С. 8.

Значит, "портфель" с подготовленными томами по-прежнему, надо думать, пребывает в ОР РНБ. На выставке были показаны "Умоляющие" ("Просительницы") из 4-го тома, см. там же с. 41: "3. Еврипид. "Умоляющие". Трагедия. Перевод Иннокентия Федоровича Анненского с древнегреч. яз. (1894-1908). Рукою И. Ф. Анненского, с подписью. 81 лл. Наборн. экз. для невышедшего в печати издания: Еврипид. Театр Еврипида. Т. 4 (Памятники мировой литературы. Античные писатели). Ф. 261. 10. 16".

В списке литературы каталога выставки указана и более ранняя публикация: Панина А. Л. Архив издательства М. и С. Сабашниковых. Прилож. Каталог издательства М. и С. Сабашниковых и кооперативного издательства "Север" (1891-1934 гг.) -- "Записки отдела рукописей Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина. 1972, вып. 33, с. 81-139.

Тогда в Польше искать не надо (хотя интересно поискать).



К ДР М. Мошкова
12.10.20 | 05:15

Сейчас узнал, что мой благодетель Максим Евгеньевич Мошков, на сервере которого живёт и развивается собрание (как раз в октябре 15 лет), награждён 26 августа медалью ордена "За заслуги перед Отечеством" II степени. Возникает сразу вопрос: почему не орденом? Ответ напрашивается сам собой: зачем ему орден, он наверняка согласен и на медаль. Поздравлю его завтра лично по случаю дня рождения. А всем нам должно быть хорошо, что и таких людей, бывает, отмечает Отечество.




О стихотворении "?" ("Тихие песни") и других автографах
10.10.20 | 15:34

Студент 1-го курса петербургской ВШЭ Михаил Бешимов прислал мне некачественную, но читаемую  копию автографа стихотворения с вариантом последней строки, указанным, но не показанным А. В. Фёдоровым в примечании к нему в СиТ 90. Изображение этого автографа было в своё время размещено на сайте Года литературы (2015) вместе с несколькими другими автографами. Теперь их там уже нет, зато их можно увидеть на сайте "Автограф: Иннокентий Анненский", о чём тоже сообщил Михаил (попутно -- это один из очень редких случаев обращения ко мне студентов/аспирантов за все годы существования собрания). Я когда-то бывал на этом сайте, проекте РГАЛИ; кажется, тогда там было совсем немного материалов и не было копий автографов. Теперь богатства архива открыты. Посмотреть их с увеличением можно после регистрации (и она у меня сохранилась, кстати). Но на сайте установлен запрет на сохранение не только изображений, но и текста. Это не преграда для меня, и я с благодарностью к руководителю проекта Е. Н. Пенской делаю это себе, поскольку проект по определению -- завершаемое (и закрываемое) дело. Но размещать в собрании будет, наверное, неприлично.

Вернусь к стихотворению. В обоих автографах (Ф. 6. Оп. 1. Ед. хр. 16 и ед. хр. 27) его название -- "Поэзия (?)". Но книгу "Тихие песни" ИФА решил открыть другим стихотворением "Поэзия" ("Над высью пламенной Синая...") (автограф которого, кстати, неизвестен), поэтому понятно, что название сократилось до знака вопроса. А варианты последней строки рассмотреть интересно, они позволяют увидеть творческий процесс ИФА:

И для мира немые уста
Только бледной улыбкой поводит.

Тетрадь "Утис. Из пещеры Полифема" (ед. хр. 16, л. 28 (перечеркнуто 48)), по нумерации Анненского XXI.

И для мира немые уста
Саркастическим смехом поводит.

Тетрадь в переплёте с оригинальными стихотворениями и переводами (ед. хр. 27, л. 47), по нумерации Анненского 18.

Анненский оправданно выбрал для книги первый вариант. «Саркастический смех» ухудшает стихотворение, и замечание Михаила Бешимова вполне резонно: "Как мне кажется, это, если и не меняет смысл основного печатного текста, то более полноценно даёт понять природу «бледной улыбки»".

В первом варианте есть ещё одна примечательная правка Анненского. Первая строка при написании была такая: "Пусть для ваших сердец". Он добавляет слово -- "Пусть для любящих ваших сердец", зачёркивает его и вставляет другое, и это окончательный результат -- "Пусть для ваших открытых сердец". Каждое такое действие ИФА -- источник размышлений. Вот почему видеть автографы без редакторского посредничества (что его никоим образом не отменяет) очень важно для читателя.



Евзлин
09.10.20 | 05:09

Михаил Евзлин: "Дабы не рассуждать голословно, как это обычно делается в ученых статьях..."
В собрании открыта яркая статья М. Евзлина "Пчелы, мед и трагедия: И. Анненский и Ф. Сологуб". По-научному глубокая и не по-научному эмоциональная.

СЕГОДНЯ В МАДРИДЕ ХОРОНЯТ МИХАИЛА ЕВЗЛИНА -- https://www.facebook.com/arsen.m.mirzaev/posts/4902856189739505



Обновление 5 октября
05.10.20 | 05:51

Открыты две УКР-рецензии -- 168 (1907) и 215 (1909). Обе PDF.

Первая -- на книгу Р. Зайчика "Люди и искусство итальянского возрождения" в русском переводе 1906 г. В ней, конечно, обращает внимание имя Фра Беато Анжелико, занимавшее ИФА ещё с заграничной поездки 1890 г. (см. письмо жене от 30.06.1890, путевые заметки в публикации В. Кривича 1925 г., 2-е "Пед. письмо"). Не передал ли Анненский свой интерес к художнику своему ученику Н. С. Гумилёву? Также интересно обсуждение Фр. Петрарки и Дж. Боккаччо. Ведь "Анненский в итальянофилии замечен не был", как написала современный исследователь в единственной известной мне статье на эту тему, см. в собрании: Панова Л. Г. Анненский-петраркист: «Дальние руки» (2013). Для ИФА в связи с этим неизбежно обращение к монументальному труду А. Н. Веселовского. Сквозь аскетичную плоть служебной рецензии пробиваются характерные фразы:

"книга вовсе не загромождена аппаратом эрудиции",
"цюрихский профессор не допускает себя до эмфаза",
"Или это уж судьба греческого искусства характеризоваться общими местами?".

Вторая, одна из последних служебных рецензий, -- на пятитомное собрание сочинений Ивана Бунина 1904-1909 гг. Рецензия весьма благожелательна и значительно укрепляет тему, о которой мало кто говорил, и которую наспех можно было посчитать надуманной. Хотя мы знаем краткое, но ёмкое обращение к имени И. Бунина в статье "О современном лиризме". Но и помимо темы в рецензии несколко значимых характеристик:

"...мистицизм его не тревожит угрюмым колоритом творений Леонида Андреева",
"даже довольно рискованные темы (напр., рассказ «Осенью », 1, 25 слл. об адюльтере в окрестностях Одессы) разработаны изящно и без всяких гривуазных подробностей." ,
 "стихотворец лишь уменьшает то, что на нашем языке так неточно называется его "вдохновением"",
"римлянину, конечно, не всегда легко было среди обилия долгот латинской речи подыскивать дактили, а Овидий был на это великий мастер, но к жанру Бунина все же как-то мало идет дешевая эрудиция латинских цитат."

Добавление к обновлению.

В. Е. Гитин в своей статье "«Театр Еврипида» Иннокентия Федоровича Анненского. История публикаций" дважды обратился к воспоминаниям М. В. Сабашникова (с. 360, 377-378). Я последовал за ним и добавил фрагмент на страницу Ф. Ф. Зелинского (поскольку речь идёт о выпуске "Театра Еврипида" 1916-1921 гг.). Пользовался 2-м изданием "Воспоминаний" ("Книга", 1988). И вот о чём подумалось.

Во-первых, читая этот текст, надо учитывать временную удалённость описываемых событий, возраст, и память автора. Тем не менее, фраза М. В. Сабашникова о "трёх друзьях", давших "друг другу слово перевести трех греческих трагиков" не вызывает у меня полного согласия с вердиктом о ней В. Е. Гитина: "Совершенно очевидно, что «сюжет» этой «клятвы», имеющий уже явно культурно-мифологический характер, принадлежит не Ф . Зелинскому, известному русскому античнику, а скорее, самому мемуаристу" (с. 360). Но ведь фраза начинается словами: "Как мне рассказал Ф. Ф. Зелинский..." Почему бы не допустить, что это правда, хотя бы частично? Разве не мог "известный русский античник" мифологизировать события, иначе говоря, присочинить? Ещё как мог, судя по многочисленному нарочитому называнию ИФА другом после его смерти (см. его статью-некролог и особенно "Вступление" к 1-му и 2-му тому "Театра Еврипида" в издании М. В. Сабашникова). Он и свою жизнь и деятельность мифологизировал. Так что в отношении "трёх друзей" (кстати, с Вяч. И. Ивановым, Зелинский действительно был дружен) почему бы Сабашникову быть не автором, а передатчиком мифа, который подтверждают, например, воспоминания бестужевок (о чём я писал раньше).

О переводах Еврипида ИФА: "Предстояло сговориться с его наследником, с которым у самого Зелинского произошла какая-то размолвка". Интересно, что имел в виду Сабашников? "Размолвка" случилась до начала работы над изданием? Или у него в памяти наложился последовавший ход событий?

"Ведь покойный Анненский был одаренный поэт..." -- вряд ли об этом было известно Сабашникову в 1914 г.

"С исключительной щепетильностью отнесся Ф. Ф. Зелинский к решающему заключению о работе покойного своего друга." А может, тут скрыта была и доля соперничества, возможность утвердить приоритет? "Отбрасывая всякие соображения об интересах переводчика ... имея целью наилучшее удовлетворение читателя" -- что-то тут скрыто, кажется.

Дальше есть нестыковка по времени: "В 1930 году наше издательство лишилось своего помещения. ... Пропал и подготовленный к печати перевод Еврипида (том 3). ... рукописи были перепечатаны, и один экземпляр находился на квартире Ф. Ф. Зелинского, уехавшего к тому времени за границу..." Издательство действительно прекратило своё существование в 1930 году, а М. В. Сабашников был очередной раз арестован. Однако 3-й том вышел в 1921 г., а Зелинский окончательно выехал в Польшу в 1922 г., хотя выезжал туда и в 1918 г. Дом, в котором, находилось издательство, полностью сгорел в октябре 1917 г. во время революционных событий, от попавшей в него бомбы. Но тогда не могло быть рречи о "вскрытом шкафе" с архивом издательства. Непонятно. И самое главное -- до сих пор неясно, где подготовленный к печати 4-й том? Что касается 5-го и 6-го томов, бывших у Зелинского, то они скорее всего погибли в ходе разрушения Варшавы и Университета в 1939 г. Вообще было бы интересно узнать о том, какие архивы Зелинского существуют в Польше и Германии, если существуют. И что в них. Но с этим теперь трудно.



БорФед
04.10.20 | 05:48

Я не нашёл у этого сообщения кнопки "поделиться", поэтому копирую вручную.
Наталья Туймебаевна Ашимбаева: "Сегодня в 20-30 скончался Борис Федорович Егоров. Сообщила дочь Татьяна Миллер. Поверить невозможно." То есть -- вчера.
Не могу не отразить эту скорбную весть в "Анненской хронике". Сначала хотел расписать, почему, но решил, что это не нужно.
Очень печально.




Обновление 20 сентября
20.09.20 | 10:50

В собрании открыта очередная, но не последняя, часть поэмы "Магдалина" -- "Эпилог". Набирая текст поэмы вручную, думаю: наверно, эту голубую тетрадь с тиснением сохраняла Надежда Валентиновна. ИФА бы её сжёг в одно из своих аутодафе.

= = = = =

Открыта учёно-комитетская рецензия на книгу Б. В. Варнеке "История русского театра. Часть первая" (Казань, 1908). В ней ИФА "продвигает" труд своего сотрудника по Николаевской гимназии, с которым был связан и переписывался не только по службе. Книга, надо сказать, вполне заслуживала того и выдержала испытание временем. Она переиздавалась и в советское время, и теперь; я видел издание 2014 года. Её цифровую копию легко найти в Интернете. Анненский, конечно, предлагал Учёному Комитету Мин-ва Народного Просвещения рекомендовать её для пополнения школьных библиотек.

В связи со стандартными резолюциями УК немного отвлекусь. В одном из томов Собрания сочинений Джека Лондона 1928-29 годов, доставшегося от одной из бабушек, я увидел на титульном листе фразу: "Государственным Ученым Советом допущено в школьные библиотеки". Значит, и в этом направлении после первых кардинальных революционных перемен возвращались к старорежимному опыту: был создан Учёный Совет по образцу УК, который также давал резолюции по комплектованию школьных библиотек. Система образования -- штука консервативная, несмотря на декларации о реформах. Опыт застревает в людях, участниках процесса, и они долго его несут внутри преобразований. Это одна из причин, почему "скучные" рецензии ИФА читать интересно.




К стихотворению "Листы"
19.09.20 | 16:18

"Листы"

На белом небе всё тусклей
Златится горняя лампада,
И в доцветании аллей
Дрожат зигзаги листопада.

Кружатся нежные листы
И не хотят коснуться праха...
О, неужели это ты,
Всё то же наше чувство страха?

Иль над обманом бытия
Творца веленье не звучало,
И нет конца и нет начала
Тебе, тоскующее я?

Омри Ронен к этому стихотворению заметил: "Толчком для написания этих стихов была, кажется, акварель Мельери [Xavier Mellery] "Осень" [1890], изображающая падающие листья в виде женщин" ("_Я_ и _Не-я_ в поэтическом мире Анненского", 2006, по докладу на Анненских Чтениях -- 2005).

Вот эта акварель бельгийского художника (1845--1921). На ней нет листьев. Женщины -- вместо них. Не знаю, почему так решил О. Ронен. Эту связь обозначил только он. Сам текст стихотворения никак на это не указывает. Но интересно то, что серии своих акварелей Меллери назвал "Жизнь вещей" и "Душа вещей". Символ людей-листьев оказался плодотворным. Достаточно вспомнить анимацию Джеральда Скарфа к фильму А. Паркера "Стена" по одноимённому альбому PINK FLOYD.

   

Ещё о картинке и стихах.

Я нашёл другую датировку -- 1893. Более качественных изображений не увидел, поэтому в том, что это акварель, доверюсь О. Ронену. Как уже сказал, в композиции нет листьев; есть верхний остов дерева, есть что-то, похожее на дальний лес, и есть три женщины, по размерам не совместимые с листьями. Их парение скорее можно назвать свободным совместным танцем, хотя при некотором усилии фантазии он сопоставим с падающими листьями. Одежда женщин напоминает к тому же другую композицию Меллери, которая так и называется "Танец" (1888). Выражения лиц отсутствуют. Фон осенний, но он является сквозным и нейтральным для картин Меллери. И есть одна важная деталь: женщины летят, но за ними паутина, сеть, они внутри неё, и одна из них то ли пытается её разорвать, то ли цепляется за неё. Так что их свободное парение относительно и, может быть, не до конца желаемо. Задачу показать это в первую очередь, на мой взгляд, поставил себе художник, хотя нельзя исключать и идею людей-листьев.

В свою очередь у Анненского выявлена и изучена идея листов-листьев. А в стихотворении "Листы" обращает внимание чёткая граница, проходящая ровно посередине, после шестой строки, и после многоточия, любимого знака ИФА. До него -- описание осеннего пейзажа, в котором я особенно выделяю "зигзаги листопада". И если бы стихотворение этим кончилось, оно было бы не очень интересным. Но слово _прах_ предвещает границу, за которой ИФА переходит от наблюдения окружающего к наблюдению своих мыслей о важнейшем. И в результате две половины стихотворения становятся дивно неразрывными.




15 сентября
15.09.20 | 16:14

"Всякий поэт, в большей или меньшей мере, есть учитель и проповедник. Если писателю все равно и он не хочет, чтобы люди чувствовали то же, что он, желали того же, что он, и там же, где он, видели доброе и злое, он не поэт, хотя, может быть, очень искусный сочинитель."
Сегодня -- 130 лет школьной речи "О формах фантастического у Гоголя".
Это ранний творческий голос Анненского, дошедший до нас в виде публикации в журнале его директора "Русская школа". Хотя ИФА уже 35 лет. Несмотря на свою учительскость, речь примечательна несколькими моментами (а её учительскость тоже примечательна).

Это первая из пяти статей, посвящённых Гоголю, т. е. открывает генезис, который мы теперь можем наблюдать. Он изучен. Но совсем ли?
Анненский поставил перед собой "теоретическую цель" и постарался ей следовать, не заботясь о художественности своего слова, но уже искрит своей фирменной иронией ("...в древней Индии хотя Шарко и не было, но Казневы, наверное, были"). Мы видим отношение ИФА к научно-техническому прогрессу (обращают внимание слова "галлюцинации", "рельсы", "анилин", "микроскоп"). Мы видим отношение ИФА к сверхъестественному. Мы видим профессиональный фон ИФА -- античность. Мы видим, что уже в этой назидательной речи ИФА устанавливает взаимоотношение между искусством и действительностью -- одну из ключевых проблем своего творчества: "Искусство сближается с жизнью вовсе не в действительности, а в правде, т. е. в различении добра и зла". Мы даже видим характерную личную неприязнь ИФА к обитателям аквариума. И вот ещё штрих. Интересно, как можно было обратиться к учащимся с такой фразой: "Войдите в больницу к душевнобольным, прислушайтесь к горячечному бреду, послушайте алкоголиков, морфинистов, любителей гашиша." Я бы и сейчас не решился.




К 150-летию Куприна
07.09.20 | 05:13

Анненский прочитал "Яму" Александра Ивановича Куприна. И не только её. Об этом свидетельствует комментарий в одной из последних статей -- "Эстетика "Мертвых душ" и ее наследье" (1909, опубл. в 1911 г.). Как это возможно? Ведь выпуск "Ямы" обозначают 1915 годом. Дело в том, что первая часть повести была опубликована в 1909 г. в сборнике "Земля",  2-я и 3-я -- в 1914 и 1915. То есть ИФА был одним из первых её читателей и тех литераторов, кто откликнулся, наряду, например, с Л. Н. Толстым. Интересно, что в отклике ИФА нет обвинений, как и нет восторгов; есть краткая попытка анализа и даже обнаружения "беса Гоголя".

"Странно бы, кажется, среди наследья гоголевской эстетики искать Куприна. Но бес неумирающего Гоголя щекочет и этого писателя. Тип хотел бы слить у него воедино побольше индивидуальностей и весело царить над ними. Но художник то и дело сбивается с ноги. Мораль ломает ему перегородки, и тип поневоле должен прятаться, жить под чужим именем, а иногда, как в "Яме", даже и вовсе без всякого имени, просто в виде какой-то упорной телесности, невыносимо властной, однако, среди самых разубедительных силлогизмов и живой, несмотря на неврастенического Баркова."





© М.А. Выграненко, 2013-2019
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS