Мир Иннокентия Анненскогоплюс


Рейтинг@Mail.ru


Открытое цифровое собрание
"Мир Иннокентия Анненского"


 

Анненская хроника



Обновление 5 октября
06.10.19 | 07:10

В эти дни 110 лет назад статья ИФА о Леконте де Лиле, которую я уже отмечал, готовилась к публикации (начало ноября). Вместе с анненским переводом "Ифигении Авлидской" в Михайловском театре шли "Эриннии" Ш. Леконт де Лиля. 

Сегодняшнее обновление собрания подобрано к этому и перекрещивает две разнообъёмные темы.

1. Статья Натальи Олеговны Ласкиной (Новосибирск) "Иннокентий Анненский и Леконт де Лиль: критика как самоопределение" (2008). Автор отзывчиво передала "рукопись" за неимением под руками публикации, поэтому в тексте не отмечены страницы. (Пока.)

2. Статья Алексея Ивановича Смоленцева (Вятка) "«Стыд мыслить и ужас быть человеком»: Анненский и Бунин над переводом Леконта де Лиля". Она является докладом на конференции 2005 г. (с несколько изменённым названием).

Формат текстов PDF.



Марки Греции
06.10.19 | 07:01

Я недавно посетовал на отсутствие в Польше почтовой марки в честь Ф. Ф. Зелинского. Зато Греция в этом году порадовала замечательными подарочными буклетами античных мест и видов. Среди них особенно отмечаю Микены (показываю обложку) и Дельфы (показываю 2 из 8). Они и раньше не раз изображались почтовым ведомством Греции, что не удивительно, но и нынешние не перебор. А начался год выпуском серии античных писателей из пяти марок. Каждая марка по обыкновению греческой почты напечатана в двух слаборазличимых вариантах, и все они составили в итоге номерной блок с другими цветами марок. Эти писатели были предметом внимания ИФА и прежде всего, конечно, Еврипид. И как раз его я вижу на греческой марке впервые -- прямо с фронтисписа книги переводов ИФА 1906 г. :). С Эпикуром же я поспешил. Может быть, у ИФА есть где-то об эпикурействе.

Можно обратить внимание, что только марка с Еврипидом отличается номиналом от остальных (которые в евро). И тут Еврипид -- особенный! Каталог говорит -- "без номинальной стоимости". Что это значит, не знаю. То есть как эту марку можно использовать? И что же тогда означают надписи с числом 20 в правом нижнем углу? Моя филателия до фанатичного всеведения ещё не дошла. А вот ebay назначает этой марке стоимость без проблем.

(Для меня, помнящего, что значит получить доступ к серьёзному марочному каталогу лет 30 назад, филателистическая ситуация просто шикарная. Зачем покупать, когда можно просто посмотреть.)








Ещё 140 лет назад
28.09.19 | 13:37

И ещё 140 лет назад:

"Между прочим, едва ли не первые же дни службы отца ознаменовались обращённым к нему со стороны его ближайшего начальства дружеским советом-просьбой: его стали уговаривать ... отпустить бороду, так как без бороды он казался моложе многих своих учеников!.."

В. Кривич. Иннокентий Анненский по семейным воспоминаниям и рукописным материалам. (Часть 5).

Надо сказать, что борода в те времена, вплоть до начала 20 в. и немного после -- непременная составляющая мужского облика; безбородость очень редка тогда на фотографиях (см. снимки конца 1870-х гг.).




Представление "Ифигении-жертвы" 1909 г.
28.09.19 | 13:34

25 сентября 1909 г. состоялось первое представление "Ифигении-жертвы" на сцене Императорского Михайловского театра.

Это был проект Н. А. Котляревского, только с третьей попытки завершившийся результатом. О первых двух известно по переписке Анненского и Котляревского в конце 1907 г. и в апреле 1909 г. О представлении Анненский шутливо написал на следующий день Н. П. Бегичевой: "Чем бы мне хоть похвастаться перед Вами, что ли. Ах, стойте. Я попал на Императорскую сцену... шутите Вы с нами. Вчера ставили в моем переводе "Ифигению" Еврипида. Я должен был быть на генеральной репетиции, но увы! по обыкновению моему уклоняться от всякого удовольствия предпочел проваляться в постели."

Представление "Ифигении-жертвы" шло вместе с "Эринниями" Леконт де Лиля. К показу этой трагедии Анненский в начале того же месяца написал статью. Всего в 1909 г. состоялось 5 спектаклей, последний 2 декабря, уже посмертно. Вообще это была вторая постановка "Ифигении-жертвы" (первая -- в 1900 г.), и в обеих играла В. В. Котляревская-Пушкарева, жена Н. А. Котляревского, актриса Александринского театра, ученица Анненского по Высшим женским курсам в 1889-1890 учебном году. Наверное, принимали участие и другие артисты Александринского театра, из-за чего иногда в публикациях возникает разноголосие в месте проведения представления.

Сведения об обоих этих представлениях будут размещены на странице трагедии "Ифигения-жертва", к которой я приступаю.



140 лет свадьбы
23.09.19 | 18:07

140 лет назад 23 сентября ИФА женился на вдове Н. В. Хмара Барщевской, урождённой Сливицкой.
Семья, конечно, образовалась необычная, но не уникальная. Вспомнить хотя бы В. В. Розанова или С. А. Есенина. Не вдаваясь в детали -- они известны -- скажу только: всем бы прожить семейно не менее 30 лет. А в тот момент Анненский был счастлив и поэт был вот такой:

Мне снилось, что в сиянье
И рощи, и поля...
Мне снилось, что страданье
Далеко от меня...
Мне снилось — ты со мною.
И плакал я во сне,
И жаркою струею
Текла слеза по мне.

Да, до "позднего спелого страданья" ещё далеко. А душа полна любовью:

Суди меня как хочешь строго —
Душа моя тебе верна:
Надежд в ней даже слишком много,
Но Дина в ней всегда одна.

Венчание произошло в церкви св. Апостола Никанора при Доме призрения малолетних бедных Императорского Человеколюбивого общества, ул. Лиговская, 26. Это здание снесено в 1998 г. Но фото сохранилось, даже цветное.

Всех свидетелей пригласил жених: со своей стороны братья Н. Ф. Анненский и А. Н. Ткачёв, со стороны невесты любимый преподаватель с другом -- профессор университета доктор филологии И. П. Минаев и студент университета А. П. Вигилянский.

Замечу, что связь с Человеколюбивым обществом проходит через всё жизнь Анненского.



В приближении к 110-летию последнего дня
22.09.19 | 08:30

22 сентября Анненский написал письмо С. К. Маковскому, которое является первым свидетельством разочарования в той иллюзии, которая возникла при его увлечённом участии в организации журнала "Аполлон". Разочарование в иллюзии для самолюбивой, творческой, поэтически чувствительной личности, отягчённой к тому же слабым здоровьем, всегда болезненно. Обиды Анненский переживал остро, достаточно обратиться к его стихам.

Однако в этом письме и в двух ответных, при "повышенной температуре", надо иметь в виду что речь идёт об информации переданной, а именно сыном Анненского, что и вызвало раздражение Маковского. (В. Кривич в "Аполлон" не вписывался, и присутствовал в нём поначалу только потому, что в редакции был Анненский.) Поэтому ИФА призывает напрямую разъяснить, "в чем тут дело", и приглашает к себе на чтения в ближайшую субботу, не взирая на болезнь Маковского и свою, уговаривает даже с привлечением "мягкой погоды". Прямота -- ещё одна черта Анненского, проявившаяся в этом его письме. Но чтения, а значит и встреча с очным разъяснением, не состоялись.

Я не вижу ничего удивительного в "ревниво-заботливом отношении к своему творчеству", которое отметили А. В. Лавров и Р. Д. Тименчик в комментарии к этому письму. Они привели характеристику Кривича, которую я выпишу полностью: "Но в характере его, чрезвычайно гордом и самолюбивом, была одна яркая черта: ни на какие вспомогательные роли он не годился. Хотя бы и в малом, -- но он должен был быть всегда самостоятельным и первым". Это так и было, и подтверждено им самим в письме: "Идти далее второй книжки — в размерах, которые раньше намечались, мне бы по многим причинам не хотелось". И потому естественно -- "стóит ли вообще печатать мои стихотворения?", "Ну, бросим стихи, и всё". Второй выпуск журнала показывает, что опасения и упрёки были не напрасны -- стихов Анненского в нём нет. Но есть А. Н. Толстого и Черубины...

А в своём ответе Маковский написал: "Относительно Ваших стихов ничего со времени нашей последней беседы не изменилось. В следующей же книжке <во 2-м номере журнала, о нём и вёл речь Анненский> будет напечатано 9-10 страниц Ваших стихотворений si vous n'avez rien contre". Да уж, "если Вы не против". Но -- "...как часто мне приходится говорить не то, что я думаю. Может быть (и даже наверное) мудрее было бы промолчать, но это не в моем характере, к сожалению". Характеры были, действительно, разные.
 
Есть ещё штрихи раздражения ИФА: "без совета со мною", "готовится большое чтение в "Аполлоне" <...> и без меня. Так это?" Маковский в своём втором ответе объяснил чтение О. Дымова, но для Анненского важно другое -- он не в курсе. Чтение спустя неделю состоялось.

Я не думаю, что это стало началом того, что привело Анненского к концу, как считала А. Ахматова. Обида, переживание, конечно, были. Но они не стали пунктом, не погрузили его в непреодолимую депрессию. Вспомнить хотя бы "бодрость" в последний день, о которой написал Зелинский. Думаю, что пришло осознание ещё одной иллюзии, а это случалось с Анненским нередко, и эмоции в таких случаях он гасил умозрительно и творческим трудом, в затяжное уныние не впадал.




Ещё к 160-летию Зелинского
21.09.19 | 15:10

Страница 3-го тома "Театра Еврипида" обновлена иллюстрациями и объяснениями к ним. Я добавил два цветных современных изображения. Получается, что рисунок эрмитажевской вазы с изображением Ифигении Таврической в книге отражён по горизонтали.

К рисункам О. Э. Богаевской добавились рисунки Наталии Александровны Энман (1889--1961), впоследствии известной деятельницы авангардного танца, последовательницы А. Дункан. Она была ученицы Ф. Ф. Зелинского на Высших курсах. Она также иллюстрировала его "Аттические сказки".

Замечу, что увлекался творчеством А. Дункан и Зелинский. Да кто тогда не увлекался ею! Может быть, это творчество нашло некоторое отражение и в иллюстрациях А. Экстер для спектакля "Фамира-кифаред" в постановке А. И. Таирова.



"Non omnis moriar"
17.09.19 | 18:06

Эта часть известной фразы Горация начертана в центре одного из двух вращающихся медных щитов на небольшом мемориале Ф. Ф. Зелинского в Шондорфе (ФРГ, Бавария). Он появился 22 года назад на поляне, называемой с тех пор Зелински-плац. На кладбище этого небольшого поселения, где доживал свои последние годы знаменитый учёный и просветитель, находится и его могила.

Я нашёл эти фото недавно в очерке "Последний приют Фаддея Зелинского", который написал человек, деятельно заинтересованный в "возвращении" Ф. Ф. Зелинского. Это его внук Олег Алексеевич Лукьянченко (Ростов-на-Дону), помогающий собранию. И ещё одно изображение хочу показать -- последнее жилище Зелинского, маленький домик на переднем плане, "дворовый флигель хозяйки деревенской прачечной фрау Портенгаузер". И это было благом в нацистской Германии для поляка-беженца, бывшего "русского"...









160 лет Ф. Ф. Зелинскому
14.09.19 | 15:56


В предисловии к первому изданию книги "Из жизни идей" (1904) Зелинский сам себя назвал "учёным, учителем и писателем". И по всем трём направлениям своей долгой и бурной жизни он достиг огромных результатов. Как учёный-гуманитарий, Зелинский амбициозно "наметил план гигантского научного здания, которое бы обнимало и биографию и биологию тех идей, совокупность которых составляет современную умственную культуру". И он в значительной мере осуществил этот план; достаточно прочитать лишь Содержания объёмных четырёх томов (!) названной книги, третье издание которой выпущено в 1916 году и факсимильно переиздано в 1995 г. Но вот слова Анненского о книге и её авторе:

"С этим именем соединяется у читателей представление не только об огромной и разносторонней эрудиции и большом литературном таланте, но и об исключительной отзывчивости, о редком чувстве современности, которое, в соединении с античными темами, придает книге особое обаяние. Ценная ли археологическая находка, "воскресший" ли поэт, или оригинальная попытка оживить античную драму на сцене, предисловие ли к новому переводу одной из Шекспировских пьес, или поездка в Гейдельберг; дерзкая ли попытка отвоевать Ницше от античности, или нелепый слух о близком светопреставлении, — все — вплоть до мимолетного впечатления от елочных огней —  будит в восприимчивом и богато одаренном авторе античные образы, все дает ему тему для содержательных и красиво написанных этюдов, лекций, заметок, речей, которые объединяются в настоящей книге любовью к античности, не только глубоко постигаемой автором, но и жизненно ему близкой."

А ведь Зелинский жил и трудился ещё почти 30 лет.

Нет, они не были с Анненским друзьями, как хотел представить после его смерти Зелинский. Но они были люди одного круга,  они сотрудничали, они были соратники, относившиеся друг к другу с глубоким уважением и пониманием. Они соприкасались одними интересами, темами, деятельностью. Они написали статьи и рецензии о трудах друг друга. Очерк-некролог Зелинского об Анненском -- это отдельное достояние. И, конечно, большая тема -- это попытка Зелинского представить нам полный анненский театр Еврипида, как он его разумел. Вторая попытка, после самого Анненского. А больше такой попытки и не было; были издания трагедий Еврипида в переводе Анненского. Этот опыт Зелинского сегодня -- сам по себе памятник. Не все его части открыты, и неизвестно, сохранились ли.

Фаддей Францевич Зелинский, учёный мирового масштаба, более 60-ти лет был связан с Россией, две трети жизни печатался по-русски. Но до сих пор нет его русского жизнеописания, выходящего за рамки справочных очерков. Не собрано научным образом его наследие, хотя за последние 30 лет выпущено несколько изданий. Не лучше ситуация и в Польше, где он стоял у основания современной академии наук. Мешает геополитика в головах и требования исторической минуты. Наследие и уроки античности, которые так хорошо знал и проповедовал Зелинский, мало кого интересуют. Ни одной почтовой марки не выпущено в его честь послевоенной Польшей, а когда-то его портрет печатался на прижизненных открытках. Хотя есть ещё три месяца до окончания юбилейного года.

Я редко делаю отступления от Анненского. Для Зелинского -- сделаю. Может быть, и несколько.



Ещё один день в череде 110-летий
12.09.19 | 14:48

12 сентября состоялось собрание редакции “Аполлона”, на котором Анненский предложил ввести в журнал раздел “Пчелы и осы “Аполлона””. Как можно видеть по первому номеру, предложение было принято. В создании раздела непосредственное участие приняли С. Маковский, М. Кузмин и М. Добужинский (заглавная надпись-виньетка). Но значительная часть текста написана Анненским, в том числе все реплики от имени "Профессора". Несколько черновых вариантов в архиве ИФА свидетельствуют, что он подошёл к делу заинтересованно и ответственно, вкладывая в текст свои глубоко продуманные мысли. Поэтому так кратко, но так много о чём. И о символе Аполлона, и о Дионисе, и о "прогулках Афинской школы", и о Бодлере. И о школе (да, учительство и ученичество никогда не переставали его волновать, несмотря на усталость от службы), и о мастерской и об иерархии. И о мифе, и о тайне (хоть бы и с большой буквы -- почему бы и нет?), и об иронии. И о декадентстве (можно сопоставить с только что написанной 1-й частью статьи "О современном лиризме"), и даже о споре.

Как это по-анненски красиво: "Далеко с портала четкие видны мне слова: "Аполлон улыбается не гордости лауреата, а рвению ученика"."

Также принят к публикации в 1-м номере журнала "Трилистник ледяной".





© М.А. Выграненко, 2013-2022
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS