Мир Иннокентия Анненскогоплюс


Рейтинг@Mail.ru


Открытое цифровое собрание
"Мир Иннокентия Анненского"


 

Анненская хроника



Переводы Верлена
25.08.19 | 06:17

На странице переводов из П. Верлена я поместил в дополнение переводы Ф. К. Сологуба стихотворений: 

«Je devine a travers un murmure» (у ИФА "Начертания ветхой триоди..."),
«Il pleure dans mon coeur» (у ИФА "Песня без слов"),
«Oh triste, triste etait mon ame» (у ИФА "Я долго был безумен и печален...").

Первое Сологуб перевёл дважды, второе -- трижды. Переводы взяты из книги томского издательства "Водолей" 1992 г., в которую полностью вошла 7-я книга стихов Сологуба -- переводы из П. Верлена (1908).

Переведённые Сологубом стихотворения Верлена считаются вершиной его переводческой деятельности и одними из лучших переводов Верлена на русском языке. Достаточно почитать восторженный отзыв М. В. Волошина. О первом варианте второго стихотворения он написал: "Стихи приведенные повторяют подлинник с точностью буквальной".

К переводам же Анненского А. В. Фёдоров даёт красноречивое примечание как о "далёких от оригинала". Их вообще трудно назвать переводами, и сам ИФА давал к ним подзаголовки "под музыку Верлена", "На мотив из П. Верлена". Это старинная русская традиция самостоятельных переложений. И Анненский отлично знал переводы Сологуба, дав им почтительный анализ в статье "О современном лиризме". Говоря о первом из перечисленных выше стихотворений, возвращаясь мыслью к его содержанию, Анненский написал: "Сологуб перевел его плохо, а я сам позорно". При этом его перевод тогда публике был неизвестен, он появился в печати в 1923 году. Так что Анненский сознательно делал то, что делал, и очень интересно сравнить, даже не владея французским языком.

Хорошо бы добавить переводы Г. А. Шенгели. И вот ещё мысль: собрать коллекцию переводов «Colloque sentimental».



70 лет В. В. Мусатову
24.08.19 | 09:29

Сегодня 70 лет Владимиру Васильевичу Мусатову (1949--2003). В его замечательной книге "Пушкинская традиция в русской поэзии первой половины ХХ века" немало сказано об Анненском. Недавно цифровую копию другой книги В. В. Мусатова "Лирика Осипа Мандельштама" прислал Сергей Геннадьевич Шиндин (она есть в Сети). Четвёртая часть первой её главы называется "Ассоциативный символизм", что, понятно, тоже отправляет нас к Анненскому -- так назвал его лирическое творчество Вяч. И. Иванов.

Буду готовить фрагменты книги к открытию в собрании. А сейчас процитирую:

"Анненский создавал поэтическую систему, в центре которой стояло «я», отказывающееся от себя как от привилегированного центра переживания мира и становящееся в ряд с _другими_, осознавая себя лишь как «одного из них»."




Отмечу ещё, что 4-я анненская конференция проводилась университетом Великого Новгорода, где трудился Владимир Васильевич. И называлась "Мусатовские чтения".



День рожденья
20.08.19 | 07:01

20 августа / 1 сентября -- 164-й день рождения И. Ф. Анненского.

35 лет назад вышла монография А. В. Фёдорова "Иннокентий Анненский. Личность и творчество", и по сей день являющаяся единственной книгой такого рода об Анненском.

В собрании давно была открыта моя PDF-копия этой книги. Но я нашёл в Сети менее "весомый" DJVU-файл (в два раза). Разумеется, меняю -- в собрании книжке будет лучше:).


В этот день 1909 года Анненского поздравила из деревни невестка "Леленька", Ольга Петровна Хмара-Барщевская. Из их переписки только это письмо и сохранилось. Оно интересно с нескольких сторон, и прежде всего развёрнутым читательским впечатлением от стихотворения "Нервы", которое ИФА ей посылал. Вот начало и конец письма; к этим словам хочется мысленно присоединиться из нашей далёкой, нынешней "молотьбы".

"Дорогой и милый Кеня!

Сегодня утром послала Вам банальное "поздравляю, целую" по телеграфу -- но мне, после длинного дня сидения под овином на молотьбе -- страшно захотелось поговорить с Вами, вообразить себе, что я сижу у Вас в кабинете, в числе прочих друзей, приехавших провести с Вами день Вашего рождения...

<...>

Вы не поверите, дорогой Кеня, как часто я испытываю настоящий "духовный" голод -- утолить который Вы так умеете... чем дольше я лишена Вашего общества, тем более и более я делаюсь бедна...

А сколько Вами передумано и высказано за эти 2 1/2 месяца. А я не слушала... не воспринимала жадно... Я тут в хлопотах и заботах, не радующих, не удовлетворяющих, но тем не менее неизбежных... не могу и не смею от них уйти, отказаться... надо делать "дело" -- надо быть рабой жизни..."




Добавление к странице трагедии "Рес"
08.08.19 | 17:32

В "электронных" материалах открытого доступа РГБ нашёл 2-е издание трагедии, вышедшее в конце 1909 г. "на правах рукописи". Это библиографическая редчайшесть. Выпуск сделан для гимназической постановки Петром Петровичем Соколовым, который дал небольшое послесловие "От режиссера". В нём автор оговаривает изменение текста и отправляет к постановке "Ифигении-Жертвы" 16 марта 1900 года, а значит, как минимум, с этой даты он был знаком с переводческим и оригинальным творчеством Анненского.

Открываю копию текста издания в собрании. Наверное, грешу: правила РГБ требуют ограничиваться ссылкой. Утешаюсь "открытым доступом".




Обновление 5 августа
05.08.19 | 17:54


1) Статья (доклад) Р. С. Спивак (Пермь) "И. Анненский-поэт как русский экзистенциалист". Это, по-моему, единственная работа по такой теме, и она отражена на странице Википедии.
2) Статья (доклад) О. Н. Кондратьевой (Кемерово) "Сердце в художественной картине мира И. Анненского". Эта тема исследовалась много раз. И выступление, кажется, не состоялось.
3) Статья Г. В. Петровой "И. Ф. Анненский: проблема Ницше".  Доклад на Чтениях был другой -- по материалам последних неопубликованных докладов Анненского (опубликован в "Известиях РАН", т. 68, 2009-4).



Дедушкина книжка
02.08.19 | 15:17

"Душевные наши силы простираются гораздо далее, нежели как мы думаем. Тот, кто по нужде, или по склонности часто их занимает, вскоре дознает, что наше благополучие заключается в нас самих; а нужды наши, большею частию, состоят из прихотей; и естьли внешние предметы имеют немалое влияние в наше счастие и довольствие, то не потому, чтоб они необходимы, но что мы к ним приобыкли. Судя по удовольствию от них происходящему, мы легко себя уверяем, что они непременно нужны. Но когда бы умели обходиться без них, когда бы искали во глубине сердца своего того благополучия, коего надеемся достигнуть вне, то часто находили бы гораздо более к тому пособий, нежели в вещах посторонних".

Это выписка из старой, потёртой и с утратами книжицы малого формата, которую я нашёл в отделе редких книг ГПНТБ СО РАН. Книга --  сокращённый перевод объёмного, из 4-х томов, трактата швейцарского врача и философа И. Г. Циммермана "Об одиночестве". Перевод сделан с однотомного французского переложения, и, следовательно, достаточно далёк от оригинала. Автор переложения -- Николай Ильич Анненский, дедушка ИФА. Перевод имел успех и выдержал три прижизненных издания: 1796 г., 1801 г., 1822 г. Это подтверждается дарственными надписями 1825 и 1826 гг. на экземпляре 2-го издания, который я подержал в руках. И это не единственная переводческая работа юрисконсульта на высоких должностях Н. И. Анненского. Он дослужился до д. с. с., получил потомственное дворянство "заслугами по службе гражданской" и фамильный герб.

Примечательно изменение названия исходного труда: "О уединении, относительно к разуму и сердцу". Во 2-м издании своего перевода Н.  Анненский добавил посвящение только что ставшему царём Александру I и предпослал льстивое обращение к нему. Видимо, он знал толк в "дерзновении повергнуть к освященным стопам ТВОИМ"... "приношение с глубочайшим благоговением и верноподданническою преданностию подносимое". Но во введении "К читателю" Н. И. Анненский написал:

"Молодым наипаче людям посвящается сочинение сие; им может оно быть полезно, и я ласкаю себя, что им так же оно более и понравится".

Понравилась бы книга младшему внуку, которого деду не пришлось увидеть? Знал ИФА о ней? Были ли в его библиотеке книги дедушки? Мы уже не узнаем. А жаль.





В эти дни 110 лет назад
01.08.19 | 17:57
 
25 июля Анненский написал письмо Е. М. Мухиной, в котором, среди важных для нас сведений о своих трудах, есть и такая фраза: "Опять несколько незаметно канувших куда-то дней". Он остро переживает уходящее время ("Иль я не с вами таю, дни"). После сообщения о законченной статье для "Аполлона" приезжал ("прискакал") С. К. Маковский, и снова пришлось отложить Еврипида и взяться за правку статьи. 24-го она была сдана в редакцию.

На следующий день Анненский уехал в Куоккала по "некоторым литературным делам". Встретился там с семьей племянницы Т. А. Богданович и для одной из её дочерей написал стихотворение "Одуванчики". "Дела" организовывались Чуковским и Репиным, и Анненский прочитал 27-го в местном собрании некий реферат. Значит, возможно, виделся с Ильей Ефимовичем... К 30-му вернулся. Задерживаться было нельзя -- на 5 августа намечалось второе ред. собрание "Аполлона".

А письмо Екатерине Максимовне ИФА закончил пронзительной фразой: "Итоги, итоги, везде итоги и какая-то новая неразграфлённая страница. Наша тоже, но что мы на ней напишем? Что напишем?".



Обновление 25 июля
25.07.19 | 04:32

Обновление 25 июля

1. Открыта DJVU-копия книги: Иннокентий Анненский. История античной драмы (2003). Если она есть в Сети, почему бы ей не быть в собрании. Думаю, Владимир Евсеевич Гитин, составитель, не будет в претензии.

2. Открыт очерк В. Е. Гитина "Иннокентий Анненский (1856--1909)" из книги "История русской литературы: XX век: Серебряный век" (1995). Несмотря на заглавие, очерк не является справочно-биографическим. Это размышления о лирике и немного о драматургии, не потерявшие своей интересности за 25 прошедших лет.




Загадки "Среди миров"
23.07.19 | 18:00

Мне попалась в руки книжка Веллера "О любви". В начале рассказа "Любит -- не любит" я увидел цитату из самого популярного стихотворения Анненского "Среди миров": "Не потому что от неё светло, а потому что с ней не надо света". Ключевая строчка для 20-летних. Сам был такой -- многозначительно распевал её в общаге в мелодической версии Александра Суханова. С общеупотребимым значением "её" как женщины и с любовным подтекстом. Это же значение вложено в цитату автором книги. Точнее, в цитаты, потому что их в рассказе даже две.

Писателю Веллеру, 20-летним и многим другим всё ясно. Но лирический герой стихотворения от любви отнекивается. О ком же или о чём сочинил эти восемь строк Анненский? Кто или что его "звезда"? Вот первая загадка для тех, кому не всё ясно, кому интересен поэт, а не своё "я" под его прикрытием. Отгадывали её не раз. Перечень вариантов дал О. Ронен в "Иносказаниях": "...иные говорят, что это смерть, другие, что это Stella maris, третьи, что это поэзия, четвертые, что это идеал...". Примечательно, что в его перечне нет женщины. Я с некоторых пор склоняюсь к выбору "третьих", но допускаю что-то ещё, согласно завершению фразы почтенного филолога -- "потому что смысл символа у Анненского, как и положено настоящему символу, неисчерпаем". Да ведь и сам поэт написал в статье "О современном лиризме": "Мне вовсе не надо обязательности одного и общего понимания. Напротив, считаю достоинством лирической пьесы если ее можно понять двумя или более способами или, недопоняв, лишь почувствовать ее и потом доделывать мысленно самому". Может, стихотворение "Среди миров" -- это умышленная и нарочитая игра поэта с читателями в смыслы...

Комментарий А. В. Фёдорова к стихотворению в подготовленном им издании Анненского 1990 г. даёт 2-ю загадку. Он отмечен звёздочкой, что означает наличие варианта в отдельном разделе книги. И сказано, что имеется два автографа в РГАЛИ. Но вариант отсутствует. Эта загадка решается прямым доступом к автографам в архиве, но у меня такой возможности нет, и приходится сохранять неразрешённость. Один из автографов датирован 1901 г., то есть это одно из довольно ранних стихотворений Анненского. 

И в издании 1990 г., и в издании 1959 г. слово "звезда" приводится с большой буквы. Это ещё один момент, который хотелось бы прояснить по автографам РГАЛИ. Может быть, Фёдоров следовал в этом не автографам, а изданию "Кипарисового ларца" 1910 г., подготовленному В. И. Анненским-Кривичем. В нём не только "звезда", но и все заменяющие местоимения ("её", "нея", "ней") с большой буквы. Это "оживляет" объект лирического обращения для читателей и облегчает преобразование звезды в женщину. Но Фёдоров сообщает, что стихотворение "приводится по тексту, опубликованному в книге: «День поэзии», М., 1986 (см.: Марков А. Из коллекции книжника) на основании ранее неизвестного автографа". Этот автограф хранится в РО ИМЛИ, а указанная публикация даёт хорошую его картинку. В нём нет заглавных букв, кроме начальных для строк. Значит, Анненский не нагружал особенным смыслом свою "звезду".



Может, он и вовсе не очень старался в направлении смысла, а старался в направлении музыкальности, романсовости, с учётом ранней датировки одного из автографов. Здесь можно привести мнение В. П. Смирнова из предисловия к изданию Анненского 2000 г. в отношении стихотворения "Среди миров":

"Лирика Анненского всегда, или почти всегда, загадочна. И происхождение этой загадочности коренится не в сложности, шифрованности, смысловой смутности и ускользающих от рационального постижения намеках, а в особой психологической резкости, рождающейся будто из ничего, из словесного праха романсной банальности, каких-то пустячных сцеплений."

"Все по отдельности в этом стихотворении разрушительно для поэзии: псевдозначительность заглавных букв и местоимений, набившие к той поре оскомину «миры» и «светила», сомнительная в своей выспренности «Звезда», убогие «томленья» и «сомненья», жалкие рифмы (светил — любил, ответа — света) — во времена стихотворно-технических новаций и экспериментов. Наконец, чудовищное косноязычие (на восемь строк четыре раза употребленное «потому, что», неповоротливо-тяжкое даже для прозы сочетание)... Все так. Но почему же родился лирический шедевр, перл создания, как говорили в старину? Откуда эта власть, эта правда поэта, мгновенно ставшая нашей правдой?"

Не всё, похоже, по адресу, и не со всем я бы согласился с Владимиром Павловичем. Но в целом 3-я загадка выявлена ярко. Особенно про "нашу правду", выражающуюся в персонификации звезды многими читателями и, прежде всего, слушателями романсовых версий.

С автографом, хранящимся в ИМЛИ, связана и 4-я загадка. Редкий случай для Анненского: он подписал его как свои книги в подарок: место, дата, личная подпись. Царское Село, 3 апреля 1909 года. В это время им писались уже совсем другие стихи. Кому он решил подарить своё старое стихотворение? В связи с чем? И, наконец, 5-я: почему такие ошибки (отмеченные и Фёдоровым)? 

"А потому, чтоБ я томлюсь с другими".
"Не потому, чтоБ от неё светло".

Нет запятых, которые невозможно не поставить. У Анненского такое трудно допустить. Разве что -- торопился?

Столько вопросов на 8 строчек. И это замечательно. Это-то и замечательно. Вот прочитал бы -- и всё ясно. И больше ничего. Но я уверен, что даже у тех, кому всё ясно, остаётся после чтения/слушания что-то ещё, у каждого своё. Своё, но не Анненского, которого хватает всем, нашедшим свой смысл, и ещё остаётся на будущее тем, кто будет искать.

=     =      =      =      =

И ещё о стихотворении "Среди миров".

Поэтических "звёзд" к моменту написания Анненским своих знаменитых строк существовало великое множество, и он наверняка знал о нескольких. И именно в женском обличьи. Вот, например, раннее стихотворение Ф. К. Сологуба -- тоже, кстати, восемь строк:

Не ужасай меня угрозой

Безумства, муки и стыда,

Навек останься легкой грезой,

Не воплощайся никогда,

Храни безмерные надежды,

Звездой далекою светись,

Чтоб наши грубые одежды

Вокруг тебя не обвились.

Тут точно всё ясно. Характерные сологубовские намёки. Но тайны нет, несмотря на плохо представимые "безмерные надежды". А лирическому герою Анненского свойственно сомнение. Вот оно, ключевое слово. Сомнение же -- плод раздумий над узнанным, результат мысли. И когда груз этого плода становится тяжёлым, герой идёт, и не просто идёт, а искать ответа, -- куда? К своей "звезде". Тут и близко нет любовного подтекста с женским обличием.

Так что насчёт "убогого сомненья" не соглашусь с В. П. Смирновым. А с "убогим томленьем" -- соглашусь. Этого "томленья" было предостаточно в лирике того времени, хоть бы у того же Сологуба. Слово было, конечно, избитым. Не зря А. Н. Вертинский в своём романсе, который и сделал стихотворение знаменитым, удачно заменил именно это слово.




Письмо к С. К. Маковскому от 11.07.1909
12.07.19 | 10:15

11 июля 1909 г. Анненский написал очень важное для нас письмо. В ответ на письменный вопрос С. К. Маковского "Пишете ли статью?" он ответил: "Статью кончил". Речь о монументальной статье "О современном лиризме", название которой Анненский дал в этом же письме и уточнил, что завершил только первую часть из трёх. Дал он и названия частям, и краткую характеристику третьей части, которую, как известно, написать не успел.

Интереснейшим является "резюме" ИФА к написанной части. Особенно его последние фразы: "Одного я боюсь — ее интимности. Не доросли мы еще до настоящего символизма. <...> Ну, да еще посудим, конечно. Надо немножко все-таки дерзать. Я думаю, моя мягкость спасет и серьезность..." Не спасли -- ни "мягкость", ни "серьёзность". Осенью после публикации реакция была скандальной и хорошо известна; "посудили" статью изрядно. Я, правда, не понимаю, что ИФА подразумевал под "интимностью" и "мягкостью" -- свою уничтожающую иронию, из-за которой Блок назвал его "до противности вульгарным"? Но ведь Анненский эту реакцию предчувствовал, "боялся". Тем значимее его фраза: "Надо немножко все-таки дерзать" (ср. в начале статьи: "мы уже не умеем быть дерзкими"). Вот бы его спросить -- а сейчас мы уже доросли до "настоящего символизма"?






© М.А. Выграненко, 2013-2022
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS