Мир Иннокентия Анненскогоплюс


Рейтинг@Mail.ru


Открытое цифровое собрание
"Мир Иннокентия Анненского"


 

Анненская хроника



13 октября 1909
13.10.19 | 14:53

110 лет назад 13 октября Анненский произнёс доклад "Поэтические формы современной чувствительности" в Поэтической Академии при журнале "Аполлон". К сожалению, текст существует только в виде черновых тезисов. Большая их часть опубликована Галиной Валентиновной Петровой и представлялась на Анненских Чтениях 2005. Приводил фрагменты в Письмах А. И. Червяков; цитировались эти записи и другими исследователями. Хотелось бы увидеть полностью, но возможно ли это -- не знаю (неразборчивость автографа?).

Это очень важный текст. И я согласен с Г. В. Петровой -- он показывает, что Анненского нельзя называть символистом в сложившемся к тому моменту значении. А его и до сих пор по традиции относят к символизму именно в ТОМ смысле (хорошо, что уже, вроде, перестали называть декадентом). Вообще для того, чтобы убедиться в этом, нужно внимательно почитать самого Анненского, то, что он написал о символе и символичности поэзии. Но и к постсимволизму я не торопился бы его относить.

Обращаю внимание на яркую широту мысли ИФА. Например, он начинает биологически, с пояснения чувствительности как свойства человеческого организма. У него необычное понимание цинизма. Он профессионально не забывает "о великих уроках наших учителей". "Красота не сказанного", "стыдливость мысли", "мудрое недоумение" -- он перечисляет это без особенных пояснений, предоставляя нам как умственную пищу. При этом ему важно: "Людей сближает иногда не столько разъясненная одинаковость, как молчаливое и гармонизируемое недоговоренностью, уважающее несогласие, различие."

Сами эти записи укладываются в один из их замечательных афоризмов: "Если не умеете писать так, чтобы было видно, что вы не все сказали, то лучше не писать совсем".



О Денисове
11.10.19 | 08:57

Больше года назад (31.08.2018) я сообщал о Я. А. Денисове и его примечательной рецензии на "Медею" в переводе Д. С. Мережковского (1904). Хочется снова вспомнить это имя по печальной дате: 100 лет назад, в ночь с 23 на 24 сентября, он был зверски убит чекистами.

Анненскому с большой вероятностью было знакомо имя харьковского профессора, потому что их работы опубликованы в одной книге "Филологического обозрения" за 1893 год (т. IV 2): рецензия ИФА на перевод "Ипполита" тем же Д. С. Мережковским и статья Я. А. Денисова о древних метрах. Последний, разбирая перевод "Медеи", ссылается на эту рецензию Анненского. И вообще их позиции очень близки.

В газетном некрологе известный антиковед В. П. Бузескул написал: "С трудом верится этому: зачем такая изощренная, безсмысленная жестокость? За что страдали и погибли незлобивый Яков Андреевич Денисов, редкий знаток греческой метрики, оторванный от своей работы по гомерическому эпосу, которою он так увлекался в последние годы?...".

Поневоле возникает проекция будущности ИФА, если б он дожил до этих времён. Ведь это был его круг.

Использую источник.



"Анфиса" Л. Н. Андреева
10.10.19 | 16:24

6 октября 1909 г. племянница приглашала: "Не пойдешь ли ты в субботу 10-го на первое представление "Анфисы" Андреева. Мы собираемся целой компанией..."

На спектакле ИФА побывал, и результатом стало театральное "отражение", статья "Театр Леонида Андреева" -- один из последних законченных продуктов его творчества. Она написана после первых двух частей статьи "О современном лиризме", после подготовки к докладу о современной чувствительности и появилась в печати уже после его смерти 6 декабря в газете "Голос Севера". Написана жёстко. Динамика его прозы складывалась так, что хочется гадать, ЧТО бы он написал, О ЧЁМ и КАК -- дальше.

Творчество Андреева волновало Анненского как и всех читающих современников. Не всё он принимал, но всматривался пристально. А новая пьеса Андреева, конечно, сравнивалась со знаменитой чеховской, но ""Анфиса" интеллектуальна, она тревожна, требовательна". Чехову в статье досталось ("Все через пенсне и с тонкой улыбочкой, поеживаясь").

Прочитал андреевскую пьесу; стало жутко и противно. Понимаю отчётливее творческий позыв Анненского. Несколько ярких фраз выпишу.

"Здесь подросток Нина — кажется преждевременно проституированным созданием, которое лишь для целей соблазна одели в гимназический передничек."

"Но не таков новейший Федя. Любовник по специальности, он лишь как-то мимоходом оратор и скандалист."

"Если не хватает средств литературных — бутафора за бока: там шарманка захрипит кстати, здесь начальник станции "Грешницу" декламировать начнет. Жизнь, конечно, спора нет, — но также и трогательное соединение искусств, чтобы сладко волновать слегка отяжелевшее сердце под лацканом смокинга."

Весь год Анненский точил перо на бутафорию и декорацию (например, у Гумилёва). И вот напрямую связал с недостатком литературных средств.

"Подвыпившие все — гимназисты, адвокаты, лысые, кажется, субъекты, девицы, дамы. Пришли и не знают, зачем пришли. Веселятся, конфузятся, потные, гадкие, и непристойнее, чем собаки на панихиде."

"Нет, в сущности, человека, покладистее скептика."

"Нам, мягкотелым, привыкшим прощать ранее, чем об этом прощении попросят..."

"Ведь и тот змееныш еще не прилетал крылатый". Это о боге любви, что ли?

"просто-напросто нам начинает уже надоедать вертеться в заколдованном круге я в чеховском вкусе, что мы сами больше не хотим, чтобы настроения этого я вырастали чуть что не в мировые проблемы, что нам это смешно, наконец, стало."

Как Анненскому не хватает античной героики, высокой классической трагедии! Но --

"Что-то более сложное показалось мне под эстетической личиной праздной жизни."

Что он почувствовал из близящегося творческого будущего? А пока --

"Ну, Фатум, Возмездие, Нравственный закон — пишите себе, что вам угодно с заглавной буквы."



Обновление 5 октября
06.10.19 | 07:10

В эти дни 110 лет назад статья ИФА о Леконте де Лиле, которую я уже отмечал, готовилась к публикации (начало ноября). Вместе с анненским переводом "Ифигении Авлидской" в Михайловском театре шли "Эриннии" Ш. Леконт де Лиля. 

Сегодняшнее обновление собрания подобрано к этому и перекрещивает две разнообъёмные темы.

1. Статья Натальи Олеговны Ласкиной (Новосибирск) "Иннокентий Анненский и Леконт де Лиль: критика как самоопределение" (2008). Автор отзывчиво передала "рукопись" за неимением под руками публикации, поэтому в тексте не отмечены страницы. (Пока.)

2. Статья Алексея Ивановича Смоленцева (Вятка) "«Стыд мыслить и ужас быть человеком»: Анненский и Бунин над переводом Леконта де Лиля". Она является докладом на конференции 2005 г. (с несколько изменённым названием).

Формат текстов PDF.



Марки Греции
06.10.19 | 07:01

Я недавно посетовал на отсутствие в Польше почтовой марки в честь Ф. Ф. Зелинского. Зато Греция в этом году порадовала замечательными подарочными буклетами античных мест и видов. Среди них особенно отмечаю Микены (показываю обложку) и Дельфы (показываю 2 из 8). Они и раньше не раз изображались почтовым ведомством Греции, что не удивительно, но и нынешние не перебор. А начался год выпуском серии античных писателей из пяти марок. Каждая марка по обыкновению греческой почты напечатана в двух слаборазличимых вариантах, и все они составили в итоге номерной блок с другими цветами марок. Эти писатели были предметом внимания ИФА и прежде всего, конечно, Еврипид. И как раз его я вижу на греческой марке впервые -- прямо с фронтисписа книги переводов ИФА 1906 г. :). С Эпикуром же я поспешил. Может быть, у ИФА есть где-то об эпикурействе.

Можно обратить внимание, что только марка с Еврипидом отличается номиналом от остальных (которые в евро). И тут Еврипид -- особенный! Каталог говорит -- "без номинальной стоимости". Что это значит, не знаю. То есть как эту марку можно использовать? И что же тогда означают надписи с числом 20 в правом нижнем углу? Моя филателия до фанатичного всеведения ещё не дошла. А вот ebay назначает этой марке стоимость без проблем.

(Для меня, помнящего, что значит получить доступ к серьёзному марочному каталогу лет 30 назад, филателистическая ситуация просто шикарная. Зачем покупать, когда можно просто посмотреть.)








Ещё 140 лет назад
28.09.19 | 13:37

И ещё 140 лет назад:

"Между прочим, едва ли не первые же дни службы отца ознаменовались обращённым к нему со стороны его ближайшего начальства дружеским советом-просьбой: его стали уговаривать ... отпустить бороду, так как без бороды он казался моложе многих своих учеников!.."

В. Кривич. Иннокентий Анненский по семейным воспоминаниям и рукописным материалам. (Часть 5).

Надо сказать, что борода в те времена, вплоть до начала 20 в. и немного после -- непременная составляющая мужского облика; безбородость очень редка тогда на фотографиях (см. снимки конца 1870-х гг.).




Представление "Ифигении-жертвы" 1909 г.
28.09.19 | 13:34

25 сентября 1909 г. состоялось первое представление "Ифигении -- жертвы" на сцене Императорского Михайловского театра.

Это был проект Н. А. Котляревского, только с третьей попытки завершившийся результатом. О первых двух известно по переписке Анненского и Котляревского в конце 1907 г. и в апреле 1909 г. О представлении Анненский шутливо написал на следующий день Н. П. Бегичевой: "Чем бы мне хоть похвастаться перед Вами, что ли. Ах, стойте. Я попал на Императорскую сцену... шутите Вы с нами. Вчера ставили в моем переводе "Ифигению" Еврипида. Я должен был быть на генеральной репетиции, но увы! по обыкновению моему уклоняться от всякого удовольствия предпочел проваляться в постели."

Представление "Ифигении -- жертвы" шло вместе с "Эринниями" Леконт де Лиля. К показу этой трагедии Анненский в начале того же месяца написал статью. Всего в 1909 г. состоялось 5 спектаклей, последний 2 декабря, уже посмертно. Вообще это была вторая постановка трагедии (первая -- в 1900 г.), и в обеих играла В. В. Котляревская-Пушкарева, жена Н. А. Котляревского, актриса Александринского театра, ученица Анненского по Высшим женским курсам в 1889-1890 учебном году. Наверное, принимали участие и другие артисты Александринского театра, из-за чего иногда в публикациях возникает разноголосие в месте проведения представления.



140 лет свадьбы
23.09.19 | 18:07

140 лет назад 23 сентября ИФА женился на вдове Н. В. Хмара Барщевской, урождённой Сливицкой.
Семья, конечно, образовалась необычная, но не уникальная. Вспомнить хотя бы В. В. Розанова или С. А. Есенина. Не вдаваясь в детали -- они известны -- скажу только: всем бы прожить семейно не менее 30 лет. А в тот момент Анненский был счастлив и поэт был вот такой:

Мне снилось, что в сиянье
И рощи, и поля...
Мне снилось, что страданье
Далеко от меня...
Мне снилось — ты со мною.
И плакал я во сне,
И жаркою струею
Текла слеза по мне.

Да, до "позднего спелого страданья" ещё далеко. А душа полна любовью:

Суди меня как хочешь строго —
Душа моя тебе верна:
Надежд в ней даже слишком много,
Но Дина в ней всегда одна.

Венчание произошло в церкви св. Апостола Никанора при Доме призрения малолетних бедных Императорского Человеколюбивого общества, ул. Лиговская, 26. Это здание снесено в 1998 г. Но фото сохранилось, даже цветное.

Всех свидетелей пригласил жених: со своей стороны братья Н. Ф. Анненский и А. Н. Ткачёв, со стороны невесты любимый преподаватель с другом -- профессор университета доктор филологии И. П. Минаев и студент университета А. П. Вигилянский.

Замечу, что связь с Человеколюбивым обществом проходит через всё жизнь Анненского.



В приближении к 110-летию последнего дня
22.09.19 | 08:30

22 сентября Анненский написал письмо С. К. Маковскому, которое является первым свидетельством разочарования в той иллюзии, которая возникла при его увлечённом участии в организации журнала "Аполлон". Разочарование в иллюзии для самолюбивой, творческой, поэтически чувствительной личности, отягчённой к тому же слабым здоровьем, всегда болезненно. Обиды Анненский переживал остро, достаточно обратиться к его стихам.

Однако в этом письме и в двух ответных, при "повышенной температуре", надо иметь в виду что речь идёт об информации переданной, а именно сыном Анненского, что и вызвало раздражение Маковского. (В. Кривич в "Аполлон" не вписывался, и присутствовал в нём поначалу только потому, что в редакции был Анненский.) Поэтому ИФА призывает напрямую разъяснить, "в чем тут дело", и приглашает к себе на чтения в ближайшую субботу, не взирая на болезнь Маковского и свою, уговаривает даже с привлечением "мягкой погоды". Прямота -- ещё одна черта Анненского, проявившаяся в этом его письме. Но чтения, а значит и встреча с очным разъяснением, не состоялись.

Я не вижу ничего удивительного в "ревниво-заботливом отношении к своему творчеству", которое отметили А. В. Лавров и Р. Д. Тименчик в комментарии к этому письму. Они привели характеристику Кривича, которую я выпишу полностью: "Но в характере его, чрезвычайно гордом и самолюбивом, была одна яркая черта: ни на какие вспомогательные роли он не годился. Хотя бы и в малом, -- но он должен был быть всегда самостоятельным и первым". Это так и было, и подтверждено им самим в письме: "Идти далее второй книжки — в размерах, которые раньше намечались, мне бы по многим причинам не хотелось". И потому естественно -- "стóит ли вообще печатать мои стихотворения?", "Ну, бросим стихи, и всё". Второй выпуск журнала показывает, что опасения и упрёки были не напрасны -- стихов Анненского в нём нет. Но есть А. Н. Толстого и Черубины...

А в своём ответе Маковский написал: "Относительно Ваших стихов ничего со времени нашей последней беседы не изменилось. В следующей же книжке <во 2-м номере журнала, о нём и вёл речь Анненский> будет напечатано 9-10 страниц Ваших стихотворений si vous n'avez rien contre". Да уж, "если Вы не против". Но -- "...как часто мне приходится говорить не то, что я думаю. Может быть (и даже наверное) мудрее было бы промолчать, но это не в моем характере, к сожалению". Характеры были, действительно, разные.
 
Есть ещё штрихи раздражения ИФА: "без совета со мною", "готовится большое чтение в "Аполлоне" <...> и без меня. Так это?" Маковский в своём втором ответе объяснил чтение О. Дымова, но для Анненского важно другое -- он не в курсе. Чтение спустя неделю состоялось.

Я не думаю, что это стало началом того, что привело Анненского к концу, как считала А. Ахматова. Обида, переживание, конечно, были. Но они не стали пунктом, не погрузили его в непреодолимую депрессию. Вспомнить хотя бы "бодрость" в последний день, о которой написал Зелинский. Думаю, что пришло осознание ещё одной иллюзии, а это случалось с Анненским нередко, и эмоции в таких случаях он гасил умозрительно и творческим трудом, в затяжное уныние не впадал.




Ещё один день в череде 110-летий
12.09.19 | 14:48

12 сентября состоялось собрание редакции “Аполлона”, на котором Анненский предложил ввести в журнал раздел “Пчелы и осы “Аполлона””. Как можно видеть по первому номеру, предложение было принято. В создании раздела непосредственное участие приняли С. Маковский, М. Кузмин и М. Добужинский (заглавная надпись-виньетка). Но значительная часть текста написана Анненским, в том числе все реплики от имени "Профессора". Несколько черновых вариантов в архиве ИФА свидетельствуют, что он подошёл к делу заинтересованно и ответственно, вкладывая в текст свои глубоко продуманные мысли. Поэтому так кратко, но так много о чём. И о символе Аполлона, и о Дионисе, и о "прогулках Афинской школы", и о Бодлере. И о школе (да, учительство и ученичество никогда не переставали его волновать, несмотря на усталость от службы), и о мастерской и об иерархии. И о мифе, и о тайне (хоть бы и с большой буквы -- почему бы и нет?), и об иронии. И о декадентстве (можно сопоставить с только что написанной 1-й частью статьи "О современном лиризме"), и даже о споре.

Как это по-анненски красиво: "Далеко с портала четкие видны мне слова: "Аполлон улыбается не гордости лауреата, а рвению ученика"."

Также принят к публикации в 1-м номере журнала "Трилистник ледяной".





© М.А. Выграненко, 2013-2022
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS