Мир Иннокентия Анненскогоплюс


Рейтинг@Mail.ru


Открытое цифровое собрание
"Мир Иннокентия Анненского"


 

Анненская хроника



"Финикиянки", 2
02.05.19 | 15:29

В копии текста "Финикиянок" я сохранил оглавление журнала. Немного остановлюсь на нём; его ведь, конечно, видел Анненский, а может быть, и знакомился с "соседями" по публикации.

Сразу после трагедии размещён исторический очерк 24-летнего Е. В. Тарле, недавнего выпускника Киевского университета, в будущем -- известного советского академика. Каким-то образом он попал в круг В. Г. Короленко и "Русского Богатства" и став в 1903 г. приват-доцентом Петербургского университета подружился с племянницей Анненского Т. А. Богданович, бывшей только двумя годами его старше. (Они виделись последний раз перед самой её смертью в 1942 году.)

Дальше в журнале опубликовано стихотворение 28-летнего И. А. Бунина. То, что Анненский был хорошо знаком с творчеством Пушкинского лауреата 1903 г. (именно за поэзию), ясно из краткой, но почтительной характеристики в статье "О современном лиризме".

Можно ещё отметить продолжение публикации очередного романа И. Н. Потапенко, популярнейшего в то время писателя. Анненский был с ним знаком, сохранились письма Потапенко к нему, о чём сообщено А. И. Червяковым в УКР II. Эта взаимосвязь пока не исследована.

Но вернусь к "Финикиянкам". Анненский написал к своему переводу маленький очерк "Вместо предисловия". Это значит, что сопроводительная статья предполагалась, и об этом свидетельствует ранний план "Театра Еврипида". Тем не менее эти неполные две страницы очень информативны. Вообще ИФА умел написать предисловие и в несколько фраз, но сделать почти каждую из них афоризмом ("Вторая книга отражений"). Он сказал о давшем заглавие хоре как о "причудливом новшестве" автора. Он сказал и о связи популярного мифологического кластера с именами великих предшественников, но при этом самостоятельности его подачи. Анненский даёт краткий, но ёмкий анализ трагедии, её героев и новаторства автора.

Примечательно объяснение использованных размеров с применением формул "смог удержать" и "пришлось заменять". Анненский не стал переводить обильные поздние вставки, отмеченные им номерами стихов. Может, поэтому он не указывает номера в тексте. А может, потому, что это даёт ему бОльшую свободу. Он, кстати, никогда не делал нумерации, чем вызвал один из упрёков исследователей-классиков. В связи с этим очень важен последний абзац очерка. Он ярко дополняет переводческую позицию ИФА, изложенную потом не раз. Я хочу выписать эти слова, которые надо иметь в виду всем, кто соберётся продолжать прямолинейную критику Анненского-переводчика.

"Чуждаясь дословной передачи, столь отличной от истинной точности, я старался однако не упустить в моём переводе ни одного из оттенков, мною понятых и замеченных, но более того, конечно, искал сберечь хотя бы слабое отражение поэтической индивидуальности Еврипида, как я себе её представляю, хоть тень этой своеобразной, единственной в своём роде амальгамы из цепкой софистики и жгучего пафоса".

Здесь каждое слово продумано и весомо. Даже естественнонаучная "амальгама", лишний раз демонстрирующая широкий кругозор познавательных интересов Анненского.




"Финикиянки", 1
01.05.19 | 13:46

В собрании открыта страница ещё одной жуткой еврипидовской истории в переложении Анненского -- трагедии "Финикиянки". 

Обижены мы, вещие: коль правду
Им говоришь, так от людей укор,
А пожалеть нельзя, -- обидишь бога.

Но "сердца нет у богов", поэтому всё нам -- и ужас, и сострадание. Тем, кто склонен воспринимать.

Текст трагедии является копией первой публикации в журнале "Мир Божий", апрель 1898 г. благодаря Google, предоставившему общий доступ к экземпляру из библиотеки Калифорнийского университета.

Место публикации объясняется тем, что фактическим редактором журнала был А. И. Богданович, муж племянницы ИФА. По всей вероятности ему принадлежит примечание к вступлению Анненского "Вместо предисловия", в котором указывается, что это первый полный перевод "Финикиянок" на русский язык. Позднее он же упомянул о публикации трагедии в сноске к своей рецензии на трагедию Анненского "Меланиппа-философ" (МБ, январь 1902 г.).

Трагедия должна была войти в состав 3-го тома "Театра Еврипида" -- и по раннему плану ИФА (до 1905 г.), и по итоговому плану, приведённому в договоре между В. И. Кривичем и издательством М. и С. Сабашниковых (декабрь 1914 г.)* В этом издании по плану Ф. Ф. Зелинского трагедия попадала в 5-й том из 6-ти, но, как известно, было выпущено только три тома.


Трагедию и её анненский перевод (а я знаю ещё только один полный -- Вланеса) отличают несколько интересных моментов. Первый -- это заглавие, напрямую переведённое с исходного языка. Дело в том, что этот хор "из 15 молодых и красивых девушек семитического типа" не является "героем" трагедии, в полной мере участником событий, хотя, как и у всякого хора древнегреческой трагедии, у него важная роль и значимые слова, особенно у Корифея (хорифея). Эти женщины волею случая "мимо проходили", оказались в Фивах по дороге в Дельфы и стали зрителями происходящего, сопровождающими действие словами стороннего наблюдателя, как бы "речью от автора". Поэтому странно, что Еврипид ими назвал свою трагедию. Понятнее было бы, например, "Этеокл и Полиник", или "Брат на брата", или "Крах Эдипового рода", что, собственно, и составляет суть событий, изложенных Еврипидом.

Поэтому в качестве иллюстрации на страницу я отобрал открытку, которую нашёл в замечательной коллекции известного веб-дизайнера Артёмия Лебедева. Это фотография урны с барельефом смертельного поединка братьев. Она находится в Эрмитаже. Но судя по запросу в Интернете, такие урны были не редкость, в том числе и с этим, видимо, популярным сюжетом. Изображение барельефа иллюстрирует ключевой акт трагедии.




Вторая книга отражений
19.04.19 | 17:23

"Я отражаю только то же, что и вы".

В эти дни исполняется 110 лет лет выхода "Второй книги отражений". 19 апреля ИФА благодарит письмом издателя М. К. Лемке за присылку авторских экземпляров. И пишет, что с этим "каторжным временем экзаменов и всевозможных комиссий я совершенно замотался".

Остаётся только удивляться, когда он успевал "отражать". И хотя он пишет в коротком предисловии к книге, что не отличается в этом от нас, но мы понимаем: всё дело в том, КАК отражать.

Я нашёл на каком-то израильском аукционе замечательные изображения первых изданий "Книг отражений". Поменяю на странице собрания.




Оптимизация
14.04.19 | 06:29

Посмотрел на одну из старых страниц собрания -- "Монографические литературные сайты". Обнаружил много недействующих ссылок. С другой стороны, развитие и доступность Интернета (Википедия, поисковые возможности) сегодня таковы, что надобность этой страницы сводится на нет. Наверное, буду удалять.



К Дню космонавтики
12.04.19 | 06:23

Отмечаю, что в статье "Бальмонт -- лирик" встречаются слова "ракеты" и "комета". Там же космологическую позицию Анненского показывает и фраза: "здравый смысл может уверять, что земля неподвижна — наука ему не поверит". Похоже, что ИФА знал об опыте Фуко.

Добавлю, что _высокую_ науку Анненский не может не погрузить в свою иронию: "Разве можно думать над стихами? Что же тогда останется для алгебры?"



О "Пушкинской кантате"
04.04.19 | 07:25

3 апреля исполняется 120 лет стихотворению "Рождение и смерть поэта" (один из редких случаев датировки у ИФА). Оно написано к юбилею А. С. Пушкина, но "не для конкурса", как обозначил автор в подзаголовках двух автографов из четырёх имеющихся. Добавка понятна с учётом последних строк про "волю" и мысли простор желанный". Стихотворение интересно прежде всего "сочетанием стилистики русских былин с хоровыми партиями в духе древнегреческих трагедий", как отмечал И. М. Нахов. Уже будучи директором гимназии в Царском Селе, Анненский сохранял привязанность к народному творчеству, возникшую ещё в студенческие годы. А в последнее десятилетие 19-го века он активно трудился над переводами пьес Еврипида и в своих переводах нередко переходил в былинную стилистику.

К авторским словам "кантата" и "не для конкурса" можно добавить содержательную цитату.

"Константин Константинович <вел. кн. К. К. Романов, Президент ИАН> был одним из инициаторов всенародного чествования Пушкина и возглавил специальную комиссию по проведению торжественных торжеств. К столетию со дня рождения Пушкина был объявлен конкурс на лучшую кантату в честь великого поэта. 26 мая 1899 г. Академия наук устроила торжественное заседание, на котором впервые была исполнена кантата в честь Пушкина на стихи К. Р. и музыку А. К. Глазунова".
Басаргина Е. Ю. Вице-президент Императорской академии наук П. В. Никитин. СПб., 2004. С. 170.

Кроме того, подзаголовок "кантата" интересен как отражение ещё одной привязанности Анненского -- музыки.

Сочетание анненского Еврипида и музыки отразились в автографах в виде обилия ремарок, которые автор почему-то убрал при публикации стихотворения в "Тихих песнях". Так оно и воспроизводится до сих пор, а ремарки можно найти в комментарии А. В. Фёдорова. Их интересно бы поизучать, например: что в понимании Анненского значит "старо-романтический стиль" и "ново-романтический стиль". 

Можно ещё отметить в стихотворении двух звуковых позиций в отношении к Пушкину -- Баяна и отдельных "голосов". И хотя ИФА заинтересованно поупражнялся в былинном слоге, он на стороне "голосов" с другими стихотворными размерами. Может быть, ему было важно показать это в преддверии юбилейной поры, которую он хорошо представлял заранее и в которой ему предстояло участвовать. Может, он уже начал готовить свою официальную речь, а в ней не могло быть речи о "не соловье" и "цепях". Он не мог показать себя "гостем на пиру в небрачной одежде"... Над Пушкиным-то уже "горит бессмертный день", а здесь --
А здесь печальной чередою
Всё ночь над нами стелет сень...

Поэтому одно спасение -- за Пушкиным,

Туда, где мысли
Простор желанный!

И ещё к слогу анненского Баяна. Г. И. Успенский, присутствовавший на открытии памятника Пушкину в Москве в июне 1880 года корреспондентом журнала "Отечественные записки", сообщал в своих "Письмах из Москвы": "...существенное и ценное пока еще тонет в шуме и громе ораторских речей, бряцании лир, в звуках музыки, в треске бесчисленных аплодисментов, в беспрестанных криках "браво" и "ура"... в чмоканье поцелуев".




А. Ф. Бычков
02.04.19 | 08:58

120 лет назад 2/14 апреля скончался академик Афанасий Фёдорович Бычков. Я отмечал день его рожденья три месяца назад. Нелишне вспомнить ещё раз знаменитого археографа и директора Публичной библиотеки в Петербурге. Известны три письма Анненского к нему в связи с 12-м присуждением премии им. А. С. Пушкина в 1897 году.



210 лет Гоголю
02.04.19 | 05:54

К 210-летию Николая Васильевича Гоголя.

Это имя, как известно, -- важнейшее в творческой жизни Анненского. Ему посвящены отдельные статьи и публичные выступления, размышления в других статьях, рецензиях, письмах, черновиках. Некоторое представление об этом даёт соответствующая страница собрания.

Отношение Анненского к Гоголю сложное, но всегда глубоко заинтересованное. Среди важнейших тем, волновавших его, -- пошлость и юмор. Я выпишу только одно место из черновых набросков:

"Гоголю было не под силу бремя его юмора — оно раздавило его. У него не было ни чувствительности Жан-Поля, ни неистощимой фантазии Диккенса, которые помогли этим поэтам сохранить свежесть и полноту творчества, а суровый аскетический идеал был слишком беспощаден. В сердце у него было мало любви к человеку. Он остановился на Акакии Акакиевиче."



Обновление 25 марта
25.03.19 | 05:07
Открыта рецензия 1903 года на издание Ф. И. Булгакова "Знаменитые художники XIX века" (1897) в 4-х выпусках; УКР II, № 109. PDF. Эта рецензия выделяется из массы других темой художественного творчества, которая, наряду с темой музыки, сильно увлекала ИФА. И потому он заметно вышел за рамки обычной служебно-педагогической сухости и педантизма.

Все четыре художника, которым отведены выпуски издания, были старшими современниками ИФА. Двое из них даже прожили дольше него. Первый выпуск -- о голландце Лоуренсе Альма-Тадема. Художник особенно интересовал Анненского, "не только благодаря профессиональному совершенству, но и как отличный знаток античного мира и древнего востока". Отсюда и повышенное внимание к технологическому качеству выпуска. Мы знаем вариант первых двух строк стихотворения "Мелодия для арфы" о хризантеме:

Мечта моей тоскующей любви,
Соперница волшебных роз Тадема...

Но прежде всего нам памятны строки письма-эссе к А. В. Бородиной от 25 июня 1906 г.:

"Я видел днём розу, уже полную тяжёлых слёз, но ещё махровую и обещающую... Но едва я коснулся до её ветки, как вместе со слезами посыпались и лепестки... Так и с моей невысказанной поэзией, с моими все ещё золотыми снами — Альма Тадема не соберёт их росистых лепестков на мраморе своего полотна — их завтра выметет эбермановский дворник..."

А. И. Червяков отметил, что Анненский подразумевает картину «Розы Гелиогабала» (1888). Скорее всего, так и есть, хотя розы украшают  и другие полотна художника.


Анненский отмечает "крайне малое знакомство русской публики с картинами Альмы Тадемы". Думаю, что и сегодня это имя несправедливо мало распространено.

Персона второго выпуска -- немец Людвиг Кнаус, "один из симпатичнейших художников 19-го века". Дальше ИФА пишет о его широкой известности в России в начале прошлого века. Я же (и наверное не только я), к сожалению, не слышал о нём и не видел раньше его творчества. С удовольствием открыл для себя это имя, рассматривая множество его картин в Интернете. Анненский пишет об "удивительной (по экспрессии) картине" "Я могу подождать" и указывает, что она находится в Третьяковской галерее. Эта картина была издана тогда на фотооткрытках, которые нередко предлагаются сегодня на Интернет-аукционах. А вот современного цветного изображения я не нашёл, что наводит на мысль: находится ли картина в Третьяковке до сих пор?  Анненский обращается к этой картине и в письме к В. К. Ернштедту от 30 сентября 1901 г., сетуя на задержку публикации своего «Ипполита»: "Ждать 4 месяца мне грустно, но да послужит мне утешением название знаменитой картины Кнауса Ich kann warten!”.

"Менее известен у нас Кнаус последних лет с его интереснейшими мифологическими идиллиями" -- эта сторона творчества всегда особенно примечательна для ИФА. Я нашёл только одну картину Кнауса такого рода -- "Проба сил". Жанровое мастерство художника и здесь, действительно, очень привлекательно.





Ещё два выпуска посвящены немецкому художнику Адольфу фон Менцелю и французскому художнику Жану-Луи Мейсонье. О первом ИФА пишет, что его картина «Новейшие циклопы» "дает некоторое представление об удивительной жизненности <...> и необыкновенно развитом чувстве действительности". Не знаю, почему "циклопы" и где они на картине; по-моему, так это "Металлургический цех". У второго ИФА называет, например, картину "Философ".







Розанов
21.03.19 | 15:01

Надо вернуться к 5 февраля и отметить 100-летие со дня смерти Василия Васильевича Розанова. Они с ИФА почти ровесники; Розанов родился в 1856-м. Зная печальный его конец, страшно представить, что было бы с Анненским, доживи он до 1919 года. Они ведь люди одного примерно круга. Лучше не представлять...

Связывает Анненского и Розанова прежде всего история выхода 1-го тома издания Еврипидовых трагедий, подготовленного Ф. Ф. Зелинским. Ольга Петровна Хмара-Барщевская, купив книгу, решила дать ход своему возмущению и обратилась к Розанову в поиске публичной защиты. Её письмо, написанное в день смерти Анненского, показывает, что до этого они не были знакомы, хотя могли бы: в 1891-93 гг. Розанов преподавал в Бельской прогимназии, а семья Хмара-Барщевских с тех же лет проживала в с. Каменец Бельского уезда. В письме есть интересный вопрос: "Вы ведь лично знали покойного Иннок. Фед.?" Во всяком случае, Анненский о Розанове не мог не знать; это имя встречается в письмах ему от М. А. Волошина и Вяч. Иванова. Очень вероятно, что читал его. Розанов в начале следующего года опубликовал большую часть письма невестки Анненского в в своей заметке "Переводчик и редактор: (К изданию переводов И. Ф. Анненского)" ("Новое Время"). С этого началась известная полемика, которую Ф. Ф. Зелинский включил и прокомментировал в Предисловии ко 2-му тому Еврипида (1917).

А небольшая переписка Розанова с О. П. Хмара-Барщевской завершилась её исповедальным письмом об отношениях с ИФА. Оно цитируется сегодня нередко.

Можно ещё вспомнить слова Э. Ф. Голлербаха, также переписывавшегося с Розановым и вспоминавшего его слова об Анненском: "Из декадентов он мне больше всего нравился. Запишите о нем все, что помните, чтобы осталось в литературе. Как ужасно он умер, внезапно и так рано". Знал бы он, как сам умрёт...

Л. В. Кацис в своей книге "Владимир Маяковский: Поэт в интеллектуальном контексте эпохи" (2000) проводит в отдельной главе замечательный анализ, где творчество Розанова показывается исходным влиянием для Анненского и Маяковского. Например, образ "сладчайший Иисус", присутствующий в последнем стихотворении Анненского.

Источник фото: https://rusmir.media/2019/01/05/rozanov 





© М.А. Выграненко, 2013-2022
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS