Мир Иннокентия Анненскогоплюс


Рейтинг@Mail.ru


Открытое цифровое собрание
"Мир Иннокентия Анненского"


 

Анненская хроника



Банкет 25 октября 1909
14.03.21 | 18:23

25 октября 1909 г. состоялся банкет по подписке в ознаменование выхода 1-го номера журнала "Аполлон". ИФА выступил с речью, в которой предложил также отметить 10-летие литературной деятельности гл. редактора журнала С. К. Маковского, читал стихи. Это событие много раз упомянуто в исследовательской литературе. Так вот: где это было?

С. К. Маковский в главе  "Иннокентий Анненский -- критик" своей книги "На Парнасе "Серебряного века" пишет, что торжество произошло в ресторане "Донон" (который, кстати, находился в том же здании, что и редакция, -- ул. Набережная Мойки, 24). И долгое время мне хотелось принимать это как данность, потому что писал руководитель журнала. Тем более, что в основе главы -- статья 1922 г.; не слишком много лет прошло, чтобы запамятовать.

А вот участник события и сотрудник журнала И. фон Гюнтер в своих более поздних воспоминаниях назвал ресторан "Кюба". Но он "из-за многих рюмок водки, перцовки, коньяка и прочего" мог и перепутать.

Однако 28 октября ежедневная газета "Обозрение театров" в календарной справке сообщила, что "третьего дня в ресторане Пивато состоялся оживленный банкет редакции и сотрудников журнала" (заметка полностью открыта в собрании). Но отчего бы и газете не перепутать, дело нередкое.

А вот современный автор пишет (пользуюсь текстом в Интернете):

"Большой известностью пользовался ресторан «Братья Пивато» (Б. Морская ул., 36). У «Пивато», как и в других знаменитых ресторанах города, нередко устраивались обеды и ужины в честь той или иной знаменитости – литературной, художественной, артистической или научной. В частности, 25 октября 1909 года у Пивато был организован торжественный обед в честь С. К. Маковского, создателя журнала «Аполлон»."
(Юлия Демиденко. Рестораны, трактиры, чайные. Из истории общественного питания в Петербурге XVIII – начала XX века. М.: Центрполиграф. 2011.)

Основания для сообщения об обеде, к сожалению, не указано. Помочь решить задачу могло бы меню, на котором расписались участники банкета. О нём упомянул Р. Д. Тименчик в прим. 52 к известной публикации "Письма Валентина Кривича к Блоку" (1981, с. 322). Но для этого надо попасть в архив.

В конце концов, я обратился к специалистам. Сведения, делающие решение однозначным, сообщил Александр Ипполитович Червяков. Это два письма А. Блока к матери, от 24 и 28 октября 1909 г. Тексты этих писем не вошли в 7-й синий том В. Орлова и были опубликованы в давней книге "Письма Александра Блока к родным" , подготовленной М. А. Бекетовой (Л.: Academia, 1927. Т. 1. С. 277-278). Слава богу, она нашлась в Интернете. В первом Блок пишет: "Завтра придется "чествовать" Маковского у Пивато (по пов. выхода 1 № "Аполлона")". А во втором: "В воскрес. чествовали "Аполлон" у Пивато — было довольно трезво и весело, говорили хорошие речи и хорошие стихи."

Не мог Блок ошибиться дважды -- накануне и спустя три дня. Значит -- "Пивато" (или "Братья Пивато"). В названии -- что-то итальянское. И это всё, что я узнал о ресторане, кроме престижности и необычайной дороговизны. Отчего такое название? Кто был владельцем? И главное -- где он находился? М. А. Бекетова сделала примечание: "Ресторан на Морской (ныне ул. Герцена)". Сегодня это снова улица Большая Морская. Но дом указывают и 36 и 16, где, кстати, находилось ещё два ресторана, в том числе "Кюба" ("Парижский"). Плюс перенумерация. И если о "Дононе" и "Кюба" сведения можно найти, то о "Пивато" -- ничего.

Ещё одно подтверждение ресторана "Пивато", подсказанное мне, -- запись М.А. Кузмина в дневнике от 19 октября 1909 г. (Кузмин М.А. Дневник 1908-1915 / Подгот. текста и коммент. Н.А. Богомолова и С.В. Шумихина. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2005. С. 178). Здесь в конце книги есть небольшая справка: "«Братья Пивато», фешенебельный итальянский ресторан (Б. Морская ул., 34); владелец Ф. Ф. Кенар" (с. 789).

С адресом -- полный разнос. Я нашёл и № 38. С улицей ясно, а"где ж этот дом?".

И вот эти "братья Пивато" -- они как-то связаны с симбирским 2 гильдии купцом Демидом Ивановичем Пивато? Который на самом деле – итальянец Доминико Пивато, попавший в плен при разгроме наполеоновской армии. Он остался в России и стал коммерсантом. Жительствовал и в Симбирске, и в Тамбове, где на улице Большой Астраханской владел трактиром «Берлин». Тем самым, в котором бывал М.Ю. Лермонтов и даже запечатлел в «Тамбовской казначейше» как одну из немногих достопримечательностей города.



13 марта
13.03.21 | 17:58

В предисловии к известной публикации писем В. Кривича к А. Блоку (1981) Роман Давыдович Тименчик писал (с. 317):

«Капризная» по стилевому заданию статья Анненского «О современном лиризме» <...> вызвала раздражение последнего <т.е. А. Блока>. <...> после публикации первой части статьи, Блок в письме к матери от 28 октября 1909 г. разъяснял: «Анненский — царскосельский» («Письма к родным», I, с. 279).

В "разъяснение" своего раздражения (которое ведь и возникло ПОСЛЕ выпуска 2-го номера "Аполлона") автором публикации, видимо, вкладывался смысловой акцент на то, что Анненский — не петербургский, не "наш", провинциал. Потом этот акцент повторялся исследователями. Но если обратить внимание на предыдущий абзац письма, где Блок писал о предстоящем участии в юбилейном собрании Литературного фонда и вспомнить, что его руководящим деятелем был Н. Ф. Анненский (которого Блок также знал лично), акцент просто не может возникнуть. Надо прочитать полностью мысль Блока: "1 № "Аполлона" -- плох. Посмотрим, что будет дальше Анненский — царскосельский.", — и становится ясно, что Блок только поясняет матери, о каком Анненском говорит. А "что будет дальше Анненский" означает, ЧТО он напишет в продолжении своей статьи.




Обновление 5 марта
05.03.21 | 18:04

В собрании открыта страница темы "Анненский и Розанов".
Страница А. Ахматовой дополнена фрагментами её бесед с Н. Струве.



О Розанове-2
01.03.21 | 18:20

В. В. Розанов опубликовал очерк "В училищном мире" по случаю первого выпускного акта в школе Левицкой (Новое время. 1908. 24 декабря. № 11778). Судя по первой фразе очерка, он присутствовал лично:

"В большой деревянной, дачного типа, комнате собралось избранное, как мне показалось, общество, чтобы встретить первый выпуск оригинального русского педагогического детища в Царском Селе, кратко именуемого "школой Левицкой"."

Однако, цитируя и комментируя выступление помощника попечителя петербургского учебного округа В.А. Латышева, В.В. Розанов ничего не пишет о речи Анненского, хотя и упоминает его, будучи наслышанным о его текущей преподавательской деятельности:

"По его <В.А. Латышева> участливой, длинной, подробной речи было видно, что без его содействия г-жа Левицкая едва ли бы многого добилась. И что, собственно, ей принадлежит только основная мысль школы, а разработка программ все время производилась в центральных органах министерства просвещения, и в настоящее время наблюдателем учебной части, или, как он официально именуется, "председателем организационного совета", состоит проф. Анненский."

Это странно, потому что, как известно, речи ИФА всегда были примечательны. Это отмечено и в заметке местной газеты («Акт в школе Левицкой», Царскосельское дело. 1909. № 1. 2 янв. С. 2): речь была названа "мастерски произнесенной". А завуч школы В.И. Орлов сохранил в своём очерке о школе её фрагмент:

"«Не праздничная размягченность чувств, а лишь вдумчивое отношение к законченному первому периоду в жизни Школы заставляет меня уже лично от себя прибавить к сказанному следующее: Мы никогда не унывали, и наша история шла счастливо — ровно настолько, чтобы дать необходимый искус осуществляемой мысли. Мы многим должны быть благодарны, но я не знаю ни одного имени, к которому могло бы относиться сегодня не только наше осуждение, но даже наш упрек» (Орлов В. Краткий очерк возникновения и развития Школы // [Левицкая Е.С.] Школа Левицкой: (1900-1911). СПб.: [Тип. А.С. Суворина], 1911. С. 16. Без подписи. С. 16).

Так что Анненский и Розанов виделись. Были ли знакомы лично -- вряд ли (так же, как и с Мережковским).



О Розанове
27.02.21 | 18:09

В опубликованных письмах В.В. Розанова  к Э.Ф. Голлербаху есть два упоминания Анненского (см.: Розанов В.В. В нашей смуте. Статьи 1908 г. Письма к Э.Ф. Голлербаху. Собрание сочинений под общей редакцией А.Н. Николюкина. М.: Республика, 2004. С. 346, 364). Оба вызывают вопросы.

Первый вопрос.

<лето 1917> "Пришла книжка об Инн. Анненском, и хочется Вам дать."
О какой книге речь? Е.А. Голлербах подтвердил моё предположение, что это мог быть только что появившийся 2-й том "Театра Еврипида" под ред. Ф.Ф. Зелинского. С этой книгой Розанов связан напрямую как инициатор известной полемики, в "Предисловии" редактор приводит его статью в январском "Новом времени". Хотя нельзя исключать и 1-го тома, вышедшего за год до этого. Но эти книги не ОБ Анненском, а его переводы.
Евгений Александрович предложил и книгу "Библиография Иннокентия Анненского", составленную Е. Архипповым и выпущенную издательством "Жатва" в 1914 г. Она ОБ Анненском, но смущает 3-годичная давность. Неужели она только в 1917 году "пришла" к Розанову?

Второй вопрос.
<август 1918> "Любопытно, что я (честное слово) свои письма никогда не находил интересными (болезненны, смутны, мутны) (а чужие -- всегда находил -- любопытны. Как-то я заглянул в Ваши, где вы пишете об Анненском, о К. Арсеньеве, о Царском Селе, -- это волшебство и поэзия) <...>"
Интересно, чтО писал Голлербах об ИФА в письмах к Розанову? К сожалению, они не изданы, хотя и сохранились в архивах, по сообщению Е.А. Голлербаха. Я нашёл только один фрагмент, и тот не об ИФА, в книге А.Ф. Малышевского "Вешние воды Василия Розанова" (2004).

Комментарий:

Т. Ф. Нешумова: Из письма Розанова к первой жене Архиппова, Надежде, известно, что она посылала ему не библиографию ИФ, а "Миртовый венец", книгу статей Архиппова. О получении ее Розанов писал весной (я предполагаю, март) 1916 г. Архиппов, т. 2, с. 735.




20 февраля
20.02.21 | 11:45

5-6 февраля состоялась очередная международная конференция "Поэтика текста" в Твери (ТвГУ, РГГУ). В её программе прозвучал и "анненский" доклад -- Светланы Игоревны Переверзевой (РГГУ) "Разрыв именной группы как художественный приём в лирике И.Ф. Анненского".



Обновление 20 февраля
20.02.21 | 08:21

Обновление собрания.

Открыта статья В. Е. Гитина ""Магдалина" Иннокентия Анненского" (послесловие к публикации поэмы).
Открыт автореферат КД Э. В. Бабарыковой Ключевые концепты поэзии И. Анненского. (2007) PDF 1,2 MB
Открыта статья Э. В. Бабарыковой ""Душа" как компонент концепта "я" в лирике И. Анненского" (2007). PDF

= = = = =

Обращаю особенное внимание на первопубликацию раннего цикла Анненского "Канцоны на посещение Эрмитажа" в статье В. Е. Гитина к поэме "Магдалина". Это "трилистник": "На любимую мадонну (Мадонна Murillo, IV)"; "На одну картину"; "На картину Мурильо «Святое семейство»".

Владимир Евсеевич даёт справку об автографах стихотворений и указывает, что источник первого -- "любимая картина — «Вознесение» Мурильо". Так же исследователь обращается к собственному комментарию Анненского к циклу в поздней автобиографии, написанной для собрания Ф. Ф. Фидлера: "бредил религиозным жанром Мурильо, который и старался "оформлять словами"". Правда, тактично не приводит итоговую авторскую оценку: "Черт знает что!"

Чтобы понять, чем восхищался молодой ИФА в изобразительном искусстве, я заинтересовался источником -- картинами великого испанца Бартоломе Эстебана Мурильо в собрании Эрмитажа. Вообще их там, наверное, целый зал, но я выбрал те, что написаны на популярнейшие сюжеты "непорочного зачатия" и "святого семейства". Я не ошибся: на сайте Эрмитажа именно "Непорочным зачатием" названо то, что Гитин называет "Вознесением" (также очень популярным сюжетом). Мурильо был специалистом таких картин и написал их (сам и его мастерская) целый ряд; две из них находятся в Эрмитаже. В названиях они отличаются по исходной коллекции: "Непорочное зачатие (Уолпола)" и "Непорочное зачатие (Эскилаче)". Картины же Мурильо с названием "Вознесение" в Эрмитаже не обозначено. Даже мне, очень поверхностно знакомому с религиозными темами, понятно, что это совершенно разные временные сюжеты: "непорочное зачатие" должно происходить с молодой женщиной, а посмертное "вознесение" -- с богоматерью, уже оплакавшей взрослого Христа. Тут какая-то путаница (которую можно встретить в Интернете) из-за особенностей изображения Мурильо; дело в том, что обычной практикой было использовать символы "вознесения" для изображения "непорочного зачатия". Думается, что во времена Мурильо (и не только) вызывало затруднение изображение "непорочного зачатия" (уж не говоря про понимание процесса). Вот эти картины, к которым я добавляю вариант с названием "Мадонна Иммакулата", хранящийся в музее Прадо (Мадрид):

    
На всех трёх изображены молодые женщины, прямо-таки юницы, так что о "вознесении" трудно говорить. Но я пытаюсь рассуждать логично, а это неприменимо к религиозному чуду. И, похоже, что Анненский в первой "канцоне", судя по тексту, имел в виду всё-таки "вознесение" ("Ты сына милого увидишь в небесах"). И в рамках чуда понятны его слова: "Ты -- дева прежняя..." Но какую же из двух картин, двух "мадонн" описал как "любимую" Анненский? Я думаю, что первую, из собрания Уолпола. Опять же -- исходя из его стихов. Тут мог бы помочь подзаголовок "канцоны"; видимо, не всегда название картины было таким, как сейчас.

Замечу, что в Эрмитаже есть картина Мурильо, с сюжетом, очень близким "непорочному зачатию", -- "Благовещение". В ней как раз и показано художником, "как это будет" с Марией, по сообщению архангела Гавриила.


Во второй "канцоне" Анненского "На одну картину" есть ключи для опознания соответствующего источника:

Взор твой блуждает в безбрежной сияющей дали;
Радость и мир увивают младое чело. 

Будет пора, и твой сын, что с крестом пред тобою
Тихо играет...

Однако выбрать картину в собрании непросто. Я склоняюсь к одному из двух имеющихся "Поклонений пастухов":



И наконец -- "На картину Мурильо «Святое семейство»". Картина с таким названием в Эрмитаже есть, но она не подходит к поэтическому описанию Анненского. Прежде всего, на ней младенец Христос не спит. На мой взгляд, это "Отдых святого семейства на пути в Египет".



Цикл Анненского, при всём несовершенстве, зафиксированном самим автором, важен тем, что открывает большую тему изобразительного искусства в его творчестве. Она проявляется до самых его последних дней, но к сожалению, ещё далека от совершенной изученности.



3 февраля
03.02.21 | 06:41

120 лет назад 3 февраля написано волшебное стихотворение "Падение лилий", вошедшее в "трилистник" "Лилии" и книгу "Тихие песни":

В постель скорее!.. Там теплей,
А ты, волшебница, налей
Мне капель чуткого забвенья,
Чтоб ночью вянущих лилей
Мне ярче слышать со стеблей
Сухой и странный звук паденья.

"Волшебница" -- это ночь, исходя из варианта:

О ночь! Бессонному пролей
Хоть каплю своего забвенья,
Чтоб в грезах вянущих лилей
Он ярче слышал со стеблей
Сухой и странный звук паденья.

Но возможно, "волшебница" -- это Надежда Валентиновна. Сохранились зачёркнутые посвящения ей в автографах и списках этого стихотворения. Ведь она тщательно занималась лечением ИФА и, соответственно, принятием им всяческих капель (см. подзаголовок к стихотворению "С кровати").

Кроме того, в окончательном варианте обращение к ночи-волшебнице не согласуется со следующей строкой "Чтоб ночью вянущих лилей". В первоначальном варианте связь была чёткой. Но может быть, ИФА решил посвятить стихотворение жене и переделал строки. Потом это посвящение убрал для обобщения, и получилась шероховатость с "ночью".

Ещё одна шероховатость -- "ночь" (и "день") с большой буквы в первой строке, что не согласуется с "ночью" в 22-й (3-ей снизу). В автографах и списках больших букв нет. Думаю, это дань "символизму", популярным тенденциям того времени, что в целом не уменьшает волшебности стихотворения.



28 января / 9 февраля
29.01.21 | 06:32

28 января / 9 февраля -- 140 лет со дня смерти Фёдора Михайловича Достоевского.
"Я видел Достоевского только с эстрады и потом в гробу. Но зато я его слышал."

"Анненский и Достоевский" -- хорошо известная мегатема. Она проходит через всё творчество ИФА, включая античную составляющую. И спектр её широк; в нём почитание сочетается с вдумчивым анализом. Например, в письме А.Г. Горнфельду (март 1908) Анненский поддержал рассуждения публициста о "Бесах": "И это верно, Достоевский вовсе не гневен, — он именно злобен. И разве бы дал себе он, этот самоистязатель, обличье благородства?"



"То и Это"
24.01.21 | 14:28

Мандельштам написал о стихах Анненского: "весь корабль сколочен из чужих досок, но у него своя стать". Вот возможная иллюстрация -- стихотворение "То и Это" (КЛ, "Трилистник кошмарный"). Оно не раз привлекало своей зашифрованностью и разбиралось (А.А. Гизетти, В. В. Мусатов).

Формулу "то и это" я увидел в стихотворении К.Д. Бальмонта "Грех" (книга "Злые чары", 1906). В неё вложен совсем другой смысл и в совсем другой тематике.

Как жалкий воришка,
Запрячется в спальню, в углу притаится как мышь,
И смотрит — меж двух не случится ли в ласках излишка, —
Скривится, чу, шорох: «Довольно», «Не более», «Лишь».

Лишь то, а не это. Лишь тот, и не с этой, а с тою.
Вот только. Вот столько. Шипенье, шуршанье змеи.
О, дьявол убогий, кропишь ты святою водою,
Но где освятил ты поганые брызги свои?

Анненский, конечно, читал это стихотворение; он, как известно, внимательно наблюдал творчество Бальмонта. Может быть, ему запомнилась эта формула, и он решил её использовать в своём стихотворении, даже в названии. Если бы было известно, когда оно написано, то и загадка бы эта мне не придумалась.





© М.А. Выграненко, 2013-2021
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS