Мир Иннокентия Анненскогоплюс


Рейтинг@Mail.ru


Открытое цифровое собрание
"Мир Иннокентия Анненского"


 

Анненская хроника


1 ... 6789101112131415 ... 30

Д. Ф. Тухманову -- 80
20.07.20 | 13:21

Сегодня исполняется 80 лет Давиду Фёдоровичу Тухманову. Кто же не знает его эстрадного творчества! Но оно несколько затеняет его давнюю склонность к камерным лирическим произведениям с использованием отечественной и зарубежной поэзии. Нам, почитателям ИФА, конечно интересен альбом 2010 г. "Короли, и валеты, и тройки", цикл "Квадратные окошки". К сожалению, я не нахожу их полного состава, не говоря уже про записи. Но кое-что в собрании есть. Например, "Небо звёздами" в исп. И. Кобзона.

Не могу сказать, что меня такое представление Анненского восхищает, но интерес к нему знаменитого композитора я приветствую.

Здоровья и ещё более долгих лет юбиляру!

ПС: К сожалению, пропал сайт Д. Тухманова (по адресу -- реклама бань). Я не вижу также ни одного фан-сайта. Нет информации из первых рук. Нашёл в Интернете "Петербург", без указания исполнителей. На мой вкус -- это ужасно. Но что делать -- размещу в собрании. Да, Анненский как источник песен коварен, хотя и сам называл свои стихи песнями, и названия многих способствуют припасть к инструменту. Но только не "Петербург".




Послесловие к "Оресту"
16.07.20 | 15:27

Тем временем, в июле 1900-го, в ЖМНП напечатано послесловие к переводу еврипидовского "Ореста" -- "Художественная обработка мифа об Оресте, убийце матери в трагедиях Эсхила, Софокла и Еврипида". Выпущен и отдельный оттиск с изменённым названием: "Миф об Оресте у Эсхила, Софокла и Еврипида. Этюд Иннокентия Анненского". Сам перевод печатался в том же году и там же с января по март.

Открываю соответствующую страницу и тексты в собрании.

Есть два важных свидетельства самого ИФА о переводе трагедии "Орест" и сопроводительной статье к ней. Их сохранили его письма в ноябре 1899 г. 25-го числа он написал В. К. Ернштедту, что посылает перевод, над которым "долго и пристально работал" и который посчитал "более удачным, чем другие". Но такую самооценку он давал едва ли не каждому своему еврипидовскому труду сразу по окончании. А вот про послесловие особенно знАчимо, оно "несколько объемисто, но сократить его более я не мог, и то пришлось многое выбросить. Оно является собственно аргументом и к "Электре", и к "Оресту" и, как Вы увидите, представляет совершенно самостоятельную работу по источникам".

29-го числа ИФА написал А. В. Бородиной известные и нередко цитируемые слова: "Недавно отправил в редакцию огромную рукопись (10 печатных листов) — перевод еврипидовского "Ореста" и статью "Художественная обработка мифа об Оресте у Эсхила, Софокла и Еврипида". Нисколько не смущаюсь тем, что работаю исключительно для будущего и всё ещё питаю твердую надежду в пять лет довести до конца свой полный перевод и художественный анализ Еврипида — первый на русском языке, чтоб заработать себе одну строчку в истории литературы — в этом все мои мечты".

Но я сейчас обращаю внимание, как продолжалась работа Анненского над названием статьи. Он даёт промежуточный вариант к напечатанным -- в июльском выпуске журнала и в отдельном оттиске. В итоге название стало короче и без "убийцы". Действительно, так предпочтительнее. Но пришлось отказаться от "художественной обработки", а это существенная составляющая всех его еврипидовских статей; Анненский заинтересованно обращается в них к музыке и изобразительному искусству. Последнее, надо отметить, много раз воплотило миф в последующие времена. Современник ИФА Франц фон Штук, обильно обращавшийся к античным сюжетам, эмоционально изобразил наказание Оресту в картине "Орест и Эриннии" (1905)*.



* На картине Штука мне больше интересен Орест. Он передан замечательно. Этот бег, это напряжённое лицо измученного человека с мыслью в глазах, которую он сам не может понять, с невозможностью предугадать того, что ему предстоит... Эринний же художник подукрасил. Ведь вот что пишет о них Анненский (передавая Эсхила):
"Появление седых и костистых Эринний из пещеры, одна за одной, с кровью налитыми глазами, в черных одеждах с огненными поясами; стоны, упреки, проклятия на их губах, мешающие сон с действительностью, приводили зрителей в ужас, и древность сохранила нам об этом затейливые рассказы."
"Храп Эринний очень смущает французских филологов..."
Да, и художников. Но они отражали запросы зрителей. И Штук был не одинок. Он перемещает центр внимания с Ореста к фигуре женщины, которую не назовёшь фурией. А в современные времена стало модно изображать эти ужасные божества ещё более привлекательными (см. в Интернете).

Что касается "самостоятельной работы по источникам", то Анненский пояснил: "Сравнение трагедий о матереубийстве, написанных поэтами V века, делалось не раз и иногда с большим блеском и остроумием <...> Если я решаюсь предпринять ту же работу с меньшей, конечно, надеждой на успех, то только потому, что эстетические и литературные критерии, которые прилагались до сих пор к Еврипиду, кажутся мне односторонними."

Поэтому в сопоставительном анализе "капризный индивидуализм младшего трагика" интересует Анненского особо. При этом, конечно, очень интересны прозаические переводы фрагментов из трилогии Эсхила. Вот например: "нежные стрелы взоров, цветок любви, вонзающий в сердце жало". ИФА добавляет в сноске: "Передать эти слова почти невозможно.<...> Впрочем, в наши дни это перемещение предикатов или атрибутов, благодаря символистам, насчитывает немало примеров. Его любил еще Ш. Боделэр" -- и цитата. Анализ также расширяется именами Данте, Шекспира, Гёте и даже Достоевского.

Однако у Еврипида Орест никуда не бежал и Эринний не было. Миф и творчество автора развиты в другом направлении -- преступные брат и сестра готовили новое злодеяние. Анализ "Ореста" даётся Анненским в IV части статьи. Примечательно, что ИФА, возвращаясь к трилогии Эсхила, решил вступить в открытую полемику со своим соратником Ф. Ф. Зелинским по его "блестящей лекции" "Идея нравственного оправдания". Интересно было бы рассмотреть этот момент детально, хотя несогласие "друзей" -- явление нередкое и давнее*.

* Впечатления Анненского были ещё свежими: лекция Зелинского была опубликована в "Мире Божьем", во 2-й книге 1899 г. Она открывает 1-й том "Из жизни идей" (1-е издание, 1905).

В статье обращает внимание рассмотрение Анненским политических реалий во времена великих греческих трагиков как подоплёки мифа и творчества. Вот пример: "проходит перед нами и мужественный честный земледелец, мизогин и несколько мизантроп, но одна из истинных опор отечества." Вообще тему "Анненский и политика", при всей кажущейся несовместимости этих двух слов,  можно считать перспективной.

Я обратил внимание на несколько пренебрежительное упоминание имени французского поэта и драматурга Жана Ришпена: "...афиняне конца века были сентиментальны не менее современных французских буржуа, которые плачут в театрах над рифмованными драмами Ришпена." А ведь этот автор принадлежал к кругу П. Верлена, А. Рембо, Ш. Кро, М. Роллина -- то есть тех, кого Анненский старательно переводил.

Есть место в статье, где Анненский прямо связывает свои мысли с переводом трагедии -- сноска "См. мои ремарки к переводу "Ореста"". Это к многострадальному вопросу о ремарках в его переводах.

Послесловие к "Оресту" можно, несомненно, проанализировать в отдельном исследовании (что, впрочем, касается и других еврипидовских статей ИФА). Я же выпишу бессистемно красивые мысли: 

"<Мудрость Зевса,> замечу при этом, не надо смешивать с нашим "житейским опытом", который так часто покоится на притупленном сознании и ослабевшей чуткости к истине...".

"Но чем медленнее надвигается туча трагизма, тем в сущности действие страха на душу зрителя сильнее: так сильнее тревожит медленно ползущая туча, так больше пьянит хмельная влага, когда мы тянем ее через соломинку."

"Трагический ужас сейчас вступит в новую фазу: из сферы намеков, символов, неясных предчувствий он облечется в форму галлюцинации; еще шаг — и он станет жизнью, чтобы потом, пройдя через горнило страдания, создать истину."

"Нужно дерзание, а для дерзания нужен подъем духа и определенный план..."

"Бесконечные перепевы одного и того же мотива в музыке получают смысл, благодаря различным голосам исполнителей, регистрам органа или инструментовке."

"В силу высокого юмора ужасное у гениальных реалистов получает нередко особенно страшный оттенок комического."

И как всегда эффектен финал статьи:
"Отныне среди мрака, тумана и бурь, лучи далекого, манящего идеала и божественной красоты будут вливать надежду и бодрость в сердца ослабевающих пловцов "житейского" моря."



Обновление 20 июля
10.07.20 | 05:14

Нырнул в "киберленинку" и нашёл кучку анненских статей. Как я понимаю, авторы не сами выкладывают туда свои работы, а то бы попенял тем, с кем знаком -- почему сначала не в собрание. Так что копирую молча.

Получилось обновление (все PDF).

Статьи Натальи Валерьевны Налегач (Кемерово):

-- Поэтический диалог И. Чиннова с И. Анненским (к постановке проблемы) (2009)
-- Поэтика экфрасиса в стихотворениях И. Анненского "К портрету..." (2016)
-- Небесные образы в книге стихов И. Анненского "Тихие песни" (2016)
-- Образы цветов в поэтическом мире И. Ф. Анненского (2017)

Статьи Аллы Владимировны Подворной (Омск):

-- Эволюция темы осени в лирике И. Анненского (2015)
-- Семантика сада в стихотворении И. Анненского "Лишь тому, чей покой таим" (2016)
-- Живописный экфрасис в лирике И. Анненского (2018).



120 лет назад
10.07.20 | 05:10

В летние каникулы 1900 года, 120 лет назад, ИФА путешествует по Волге до Астрахани. Затем посещает в Финляндии озёра Иматра и Сойменское.

Тем временем, в июле 1900-го, в ЖМНП напечатано послесловие к переводу еврипидовского "Ореста" -- "Художественная обработка мифа об Оресте, убийце матери в трагедиях Эсхила, Софокла и Еврипида". Выпущен и отдельный оттиск с изменённым названием: "Миф об Оресте у Эсхила, Софокла и Еврипида. Этюд Иннокентия Анненского". Сам перевод печатался в том же году и там же с января по март.

Открываю соответствующую страницу и тексты в собрании -- http://annensky.lib.ru/evripid/orest.htm.

И ещё. (Не нашёл, где вставить в собрании эту булавку, поэтому сохраню пока здесь.)

ИФА, как известно, считал французскую литературу прямой наследницей греческой античности.

"...на _чём_, если не на античном же мифе, держится поэтический стиль французов, т. е. того _единственного_ народа, который еще сохранил, и, может быть, именно, благодаря этому животворящему началу, высокое искусство слова?"

("Античный миф в современной французской поэзии")

Но он был не первый в этой мысли. Вот, например, у В. Л. Пушкина: "Французы перенимали у Греков и сами сделались образцами в драматическом искусстве".

("Замечания о людях и обществе")




3 июля
03.07.20 | 05:08

Июль углей насыпал в яме,
И ночью, черен и лохмат,
Вздувает голубое пламя...

А 130 лет назад в письмах из Италии:

"Я долго просидел под окном. Но вот небо стемнело и поднялась гроза, настоящий ураган, какого я не видывал. Оригинальность ночи состояла в том, что я был буквально единственный постоялец во всей гостинице в три этажа. Прислуги почти не было. И вот представь себе завывание, даже какое-то хлопанье ветра, стучат ставни в пустых комнатах, стонут колокола, чудно прекрасная фиолетовая молния почти не перестает, а внутри тишина, как в могиле. Ветер мешал мне заснуть."

И вот уже Анненский -- в Риме.

"Ах, Динуша, что за чудный город! Что все Венеции, Флоренции, Падуи в сравнении с вечным городом! Сегодня в церкви Св. Петра я буквально чуть не заплакал от восторга".

"О, как дивно прекрасен Рим!"

"Динуша, ты пишешь: «уезжай из Италии». Ах, как трудно уехать отсюда! Что это за земля! Холеры тут нету. Иностранцев много. С простудой я очень осторожен. А желудок берегу, не тревожься, моя дорогуша".

Очень интересно. Но вдруг вижу в начале письма от 3 июля -- "пишу еще отдельно, чтобы заранее поздравить тебя с днем рождения". И вспоминаю, что до сих пор никто и нигде не показывал дат рождения и смерти жены Анненского. Что же значит "заранее"? Буду пока расплывчато считать  "день" рождения -- июль, после 3-го числа.



"С розовой думой в очах..."
29.06.20 | 05:54

180 лет со дня рождения Александры Никитичны Анненской. Тёточки, как её называл В. Г. Короленко. Но ведь и писательницы -- основоположницы нашей детской литературы.

Вы еще были Алиною,
С розовой думой в очах
В платье с большой пелериною,
С серым платком на плечах...

Мне нравится этот портрет, но он опубликован в малом размере, а FB растягивает изображения по своему усмотрению. Поэтому даю в комментарии.

"Был у Александры Никитичны еще один воспитанник, Иннокентий Анненский... Александра Никитична относилась к нему с материнской заботливостью. ...когда я увидел их вместе (это было всего лишь однажды), мне показалось, что он, заслуженный писатель, пожилой человек, стесняется, робеет перед нею, как школьник."

К. И. Чуковский. Короленко в кругу друзей.

Я сделал отдельную страницу для изданий о Нансене, чтобы облегчить объём страницы библиографии АНА. И похоже, такие страницы будут прибавляться.

Как человек позитивизма, просвещенческого народничества, Александра Никитична не могла пройти мимо такой личности. Более того, она не просто перевела дневниковые записи Нансена, но адаптировала их для русского читателя, прежде всего, юного. Результат получился солидным -- 7 изданий, последнее в 1922 году (!). И хотя рецензент этого последнего заметила, что описания и детали длинны и слишком подробны, но ведь она подразумевала читателей-подростков совсем другого времени. А главного было не отнять: "Язык простой, классически ясный и точный, без специфического привкуса популяризационных приемов детской литературы. <...> Бодростью, энергией, свежестью порывов веет от книжки". Книга и сейчас не потеряна, см. на странице ссылки на цифровые представления. И это радостно.

А какие иллюстрации в книге! Фотографии и их печать были дороги, поэтому ч/б гравюры. В 1904 году она стоила 1 руб., 10 лет назад я видел её на alib'е за 1 000 руб, а сейчас издание в хорошем состоянии 11 000 руб. там же. Цены, конечно, имеют свои веса в разные времена, но для сравнения: 1-й том ТЕ (1906) стоил 6 руб., и в нём совсем нет иллюстраций. В любом случае собрать бумажную библиотеку Анненской для меня трудно (а было бы здОрово), и я копирую картинки в Интернете. Можно скривиться, но вот какая штука: изображения обложки книги 1922 года теперь уже нигде нет -- продажа совершена. Кроме как в собрании.

= = = = =

Среди переведённого Александрой Никитичной Анненской поражает (самим фактом наличия) рассказ Герберта Дж. Уэллса "Человек, который мог творить чудеса" (1899). Это первый его перевод из ряда других, и он выдержал 4 публикации (сайт "Лаборатория фантастики"). Последняя -- в 1956 году, в составе 3-х томника издательства "Молодая Гвардия". В 1964 году, в 5-м томе 15-томника Уэллса под ред. Ю. И. Кагарлицкого, рассказ напечатан в переводе И. Григорьева под названием "Чудотворец". Сравнивая эти переводы (тут пришла на помощь библиотека М. Мошкова), я обнаружил расхождения лишь в деталях; работа Анненской качественно нисколько не уступает.



Но моё удивление -- только первая и ложная реакция. Рассказ: а) ироничный и б) познавательный, что вполне укладывается в мировоззрение Анненской. Надо ещё припомнить такую актуальность того времени как повсеместное увлечение теософией и спиритизмом, которые отмечены в рассказе Уэллса (упомянута и "госпожа Блаватская").

А ещё тогда, в начале XX века, Уэллса (как и Конан Дойла, как и Берроуза) читали в России, пожалуй, все грамотные. Даже ИФА. Вспомним реплику (единственную известную) из его гимназической речи "Достоевский", изданной в Казани в 1905 году хлопотами Б. В. Варнеке. Говоря об интересе к творчеству Достоевского, ИФА отметил, что "это вовсе не тот интерес, которым захватывает нас Уэллс". А ИФА не обращался к именам вслепую. Если говорил о ком-то, то читал. А в случае с Уэллсом, то он даже его захватывал.

Впервые рассказ Уэллса в переводе Анненской был помещён в 1-м томе собрания сочинений писателя издательства "Шиповник" (1909), которое "было первым не только в России, но и во всем мире" (Ю. Кагарлицкий). Название тома "Странные рассказы". Вышло 12 томов из заявленных 13-ти, что ясно из актуального лота alib'а, стоимостью 60 000 руб. Это редкость, как и появление в продаже отдельных томов, по понятной причине -- книги Уэллса в прямом смысле зачитывали. А посмотреть 1-ый том особенно хотелось бы -- кроме Анненской переводчиками в нём были её племянница и воспитанница Т. А. Богданович, приятель семьи К. И. Чуковский, а также редактор собрания, В. Г. Богораз -- революционер-народоволец, писатель, этнограф и лингвист. Кстати, факт редакторства собрания Уэллса пропущен во всех справочных материалах о нём, доступных в Интернете, начиная с Википедии. Политическая деятельность В. Г. Богораза не оставляет сомнений в том, что он был знаком супругам А. Н. и Н. Ф. Анненским, может быть, и лично. Это косвенно подтверждает душевная телеграмма соболезнования из Парижа по смерти Н. Ф. Анненского, среди подписавших которую -- "доктор Богораз". Это, конечно, один из младших братьев В. Г. Богораза.

= = = = =

На злобу дня:

"О происхождении рабства и освобождении Негров в Америке". Там же: перевод романа Г. Бичер-Стоу "Хижина дяди Тома", 1908 г.

Кроме того: 

Освобождение Греции. Война за освобождение   негров. Война за освобождение славян Балканского полуострова. // Освободительные войны XIX века. Бесплатное приложение к журналу `Всходы`  за 1900 г. СПб. 1900 г.

Твен М. Приключения Фина. Переработка А. Анненской. 1902.





26 июня
26.06.20 | 05:47

Признано, что поэт Иннокентий Анненский учился у французов-символистов. Что он пропитан как античностью, так и русской словесностью, начиная с былин. Но было и такое мнение.

"И вот, когда европейские цари Прекрасного пошли по новому пути, то им, в силу закона, заставляющего весь мир служить Царям, подвернулось японское искусство с достигнутым умением дать целый пейзаж в двух-трех линиях. О "влиянии" японцев много говорили: но правда ли, что желтолицые опричники культуры могли серьезно "влиять" на самостное, царственное искусство Европы?

Как бы то ни было, японское искусство нам пригодилось на топливо, и имя далеких чужаков стало означать определенную "манеру" синтетического восприятия.

В русскую поэзию эта "манера" введена в окончательном виде Иннокентием Анненским".

В. Чудовский. По поводу стихов Анны Ахматовой. // Аполлон. 1912. № 5. С. 45.

Фантастично, но занятно, при всей вычурности "царей" и "опричников культуры". Думаю, что самому ИФА было бы интересно такое узнать, и он, может быть, отэкспромтил бы эту свою "манеру".

Комментарии:

Леонид Яницкий: Возможно, что японскому искусству ИФА тоже учился у французов, тогда во Франции была мода на Хокусая и других японских мастеров. Ведь и "Буддийская месса в Париже". Но интересно, что именно ИФА, по мнению автора, ввел "японскую манеру" в русскую поэзию. Это тема для исследования!

Михаил Александрович Выграненко: По-моему, В. А. Чудовский хватил через край. "Буддийская месса в Париже" от Японии далеко, как ламаизм от синтоизма (конечно, говорю поверхностно). Исследовать можно, но надо ли? Нет зерен и плодов.

Леонид Яницкий: Да, наверное, он имел в виду что-то такое у ИФА: Я люблю на бледнеющей шири
В переливах растаявший цвет... А "Буддийская месса в Париже" - это знак интереса ИФА к восточной экзотике вообще, мне кажется.




Ещё из Флоренции
25.06.20 | 04:36

Ещё вести из Флоренции 130-летней давности от ИФА (24.06).

Читать эту заведомо нехудожественную прозу так же интересно, как многие служебные рецензии и почти так же интересно, как "отражения". Об итальянских омнибусах, о цирковых и опереточных афишах, о жандармах...

"Еще диче <чем ослики>, кажется, кричат разносчики с разной дрянью: специальным продуктом здешним — восковыми спичками, с водой, с свежими газетами".
"Я никогда еще не видал ни одного скандала, хотя шатался Бог знает по каким закоулкам, я не встретил даже ни одного пьяного".

Вот это, наверное, особенно было интересно жене:
"В толпе взгляды, мои, по крайней мере, невольно как-то падают на женщин, ах, как хороши здесь женщины, девушки особенно..." И дальше -- подробности наблюдений, из чего можно сделать вывод о полном взаимопонимании супругов Анненских. Хотя мы не знаем реакции Надежды Валентиновны... Но думаю, что она была успокоена следующим: "Диночка, я покупаю разные мелочишки и все привезу к тебе в Сливицкое — а уж ты выберешь и скажешь, что кому дарить, — все твое".

Потом -- о материях, перчатках, веерах, модах. И это Анненский! "Пиджак мой прорвался или, правильнее, проносился на рукаве. Я пробовал было его заштопать собственными средствами <!>, но вышло так плохо, что сегодня я отдал портному за 2 лиры (70 копеек)". И это тоже Анненский.

Мы знаем о привычках ИФА в одежде, описанных в мемуарах. Поэтому, конечно, останавливает внимание такое место в письме:
"...так как вообще итальянцы большие франты, то они заменяют жилет большим кушаком с ремнями, но при этом непременно крахмальная грудь. Вообще тут все ходят в крахмальном, и я чувствую большое неудобство со своими пристежками — нельзя расстегнуться или надевай жилет".

И дальше Анненский -- а он был в бытовом смысле под полным контролем жены -- немного бунтует:
"Ты пишешь о фланели, но ты ведь знаешь, что я не выношу на теле буквально ничего такого, что шерстит. Притом, в доказательство того, что я не простужаюсь, скажу тебе, что у меня с Петербурга не было ни малейшего насморка. Фланель здесь носят одни англичане и то не летом, а осенью, а в Венеции на улицах я не раз видал рабочих, голых по пояс. Динуша, я рад сделать для тебя все приятное, но фланель я не надену. Ты знаешь, как быстро у меня складываются привычки, а там еще забудешь да в самом деле простудишься".

Попутно можно отметить очередную нелестную ремарку об англичанах.




130 лет назад
22.06.20 | 04:53

130 лет назад в эти дни ИФА -- в Италии, гуляет по Флоренции и часто пишет "душке"-жене о своём первом заграничном путешествии.

"Я чувствую, что стал сознательнее относиться к искусству, ценить то, что прежде не понимал. Но я не чувствую полноты жизни. В этой суете нет счастья. Как несчастный, осужденный всю жизнь искать голубого цветка, я, вероятно, нигде и никогда не найду того мгновенья, которому бы можно сказать: остановись — ты прекрасно»" (19.06).

"Что рассказать о моей теперешней жизни? Она богата не столько внешними, сколько внутренними впечатлениями. Я чувствую, что развиваюсь эстетически главным образом на чудных картинах, которых здесь масса" (22.06).

"Приятно, когда вглядишься в ряд картин одного художника настолько, что его миросозерцание станет ясно, поймешь его идеал, вкусы, цели, — его душу. Я исписал уже 4 книжки своими заметками и боюсь, что запружу ими весь чемодан" (22.06).

Как непохожи эти просторечные письма, с денежными и гастрономическими отчётами, на поздние, те, что зачастую переходят в лирические миниатюры, о которых он, похоже, знал, что их будут потом читать. А эти тексты -- очень живые, Анненский совсем рядом.

Комментарии:

Евгения Рогова:
В записях от 19.06 ИФА можно увидеть аллюзии на роман Новалиса "Генрих фон Офтердинген", в котором герой ищет цветок, привидевшийся ему во сне, символизирующий идеал. Интересно, читал ли ИФА Новалиса.

Выграненко:
Надо думать, что да. Фраза ИФА не случайна, и к ней А. И. Червяков дал соответствующее примечание в 1-м томе "Писем". Некоторым подтверждением является упоминание имени Новалиса в служебной рецензии 1909 г. (№ 200 в УКР IV, с. 271), где ИФА оценивает использование термина "романтизм". И хотя это единственный случай с Новалисом, но в целом романтизм был предметом его пристального внимания, как и его ведущие представители. Он никогда не упоминал имён вслепую.

Леонид Яницкий
"Как несчастный, осужденный всю жизнь искать голубого цветка, я, вероятно, нигде и никогда не найду того мгновенья, которому бы можно сказать: остановись — ты прекрасно" - вспомнилось:

Из заветного фиала
В эти песни пролита,
Но увы! не красота.
Только мука идеала.
Никто

Михаил Александрович Выграненко
То есть ИФА внутренне был в какой-то мере "Никто" уже в 1890 году. Или готовился им быть.

Леонид Яницкий
Да, здесь уже намечаются мотивы "Тихих песен". Ну и, конечно, аллюзия на Фауста:

"Когда воскликну я "Мгновенье,
Прекрасно ты, продлись, постой!"
Тогда готовь мне цепь плененья,
Земля разверзнись подо мной!".

Михаил Александрович Выграненко Да, именно это место имел в виду Червяков в своём прим. 3 к письму от 19.06.

Евгения Рогова Спасибо, Михаил Александрович, за подробный и интересный комментарий! Это тема для отдельного исследования!

Михаил Александрович Выграненко
Может быть. Может быть, как часть размышлений на тему "Анненский и романтизм". Что-то об этом уже, наверно, написано, но почему бы не обдумать ещё раз. ИФА смолоду был глубокий идеалист и романтик. В поздние годы -- в облачении скепсиса и иронии (тоже очень интересных).

Леонид Яницкий Кажется, был доклад "Анненский и Гейне".



Кривич
20.06.20 | 04:50

20.06/02.07 -- 140 лет со дня рождения Валентина Иннокентьевича Анненского-Кривича.

Карандашный портрет руки А. А. Харламова (1842-1925) из альбома Кривича. Неясно, как художник оказался на вечере у С. И. Аничковой в 1920 году, ведь он постоянно жил в Париже. И ему было под 80!



1 ... 6789101112131415 ... 30


© М.А. Выграненко, 2013-2021
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS