Мир Иннокентия Анненскогоплюс


Рейтинг@Mail.ru


Открытое цифровое собрание
"Мир Иннокентия Анненского"


 

Анненская хроника



Добавление к странице трагедии "Рес"
08.08.19 | 17:32

В "электронных" материалах открытого доступа РГБ нашёл 2-е издание трагедии, вышедшее в конце 1909 г. "на правах рукописи". Это библиографическая редчайшесть. Выпуск сделан для гимназической постановки Петром Петровичем Соколовым, который дал небольшое послесловие "От режиссера". В нём автор оговаривает изменение текста и отправляет к постановке "Ифигении-Жертвы" 16 марта 1900 года, а значит, как минимум, с этой даты он был знаком с переводческим и оригинальным творчеством Анненского.

Открываю копию текста издания в собрании. Наверное, грешу: правила РГБ требуют ограничиваться ссылкой. Утешаюсь "открытым доступом".




Обновление 5 августа
05.08.19 | 17:54


1) Статья (доклад) Р. С. Спивак (Пермь) "И. Анненский-поэт как русский экзистенциалист". Это, по-моему, единственная работа по такой теме, и она отражена на странице Википедии.
2) Статья (доклад) О. Н. Кондратьевой (Кемерово) "Сердце в художественной картине мира И. Анненского". Эта тема исследовалась много раз. И выступление, кажется, не состоялось.
3) Статья Г. В. Петровой "И. Ф. Анненский: проблема Ницше".  Доклад на Чтениях был другой -- по материалам последних неопубликованных докладов Анненского (опубликован в "Известиях РАН", т. 68, 2009-4).



Дедушкина книжка
02.08.19 | 15:17

"Душевные наши силы простираются гораздо далее, нежели как мы думаем. Тот, кто по нужде, или по склонности часто их занимает, вскоре дознает, что наше благополучие заключается в нас самих; а нужды наши, большею частию, состоят из прихотей; и естьли внешние предметы имеют немалое влияние в наше счастие и довольствие, то не потому, чтоб они необходимы, но что мы к ним приобыкли. Судя по удовольствию от них происходящему, мы легко себя уверяем, что они непременно нужны. Но когда бы умели обходиться без них, когда бы искали во глубине сердца своего того благополучия, коего надеемся достигнуть вне, то часто находили бы гораздо более к тому пособий, нежели в вещах посторонних".

Это выписка из старой, потёртой и с утратами книжицы малого формата, которую я нашёл в отделе редких книг ГПНТБ СО РАН. Книга --  сокращённый перевод объёмного, из 4-х томов, трактата швейцарского врача и философа И. Г. Циммермана "Об одиночестве". Перевод сделан с однотомного французского переложения, и, следовательно, достаточно далёк от оригинала. Автор переложения -- Николай Ильич Анненский, дедушка ИФА. Перевод имел успех и выдержал три прижизненных издания: 1796 г., 1801 г., 1822 г. Это подтверждается дарственными надписями 1825 и 1826 гг. на экземпляре 2-го издания, который я подержал в руках. И это не единственная переводческая работа юрисконсульта на высоких должностях Н. И. Анненского. Он дослужился до д. с. с., получил потомственное дворянство "заслугами по службе гражданской" и фамильный герб.

Примечательно изменение названия исходного труда: "О уединении, относительно к разуму и сердцу". Во 2-м издании своего перевода Н.  Анненский добавил посвящение только что ставшему царём Александру I и предпослал льстивое обращение к нему. Видимо, он знал толк в "дерзновении повергнуть к освященным стопам ТВОИМ"... "приношение с глубочайшим благоговением и верноподданническою преданностию подносимое". Но во введении "К читателю" Н. И. Анненский написал:

"Молодым наипаче людям посвящается сочинение сие; им может оно быть полезно, и я ласкаю себя, что им так же оно более и понравится".

Понравилась бы книга младшему внуку, которого деду не пришлось увидеть? Знал ИФА о ней? Были ли в его библиотеке книги дедушки? Мы уже не узнаем. А жаль.





В эти дни 110 лет назад
01.08.19 | 17:57
 
25 июля Анненский написал письмо Е. М. Мухиной, в котором, среди важных для нас сведений о своих трудах, есть и такая фраза: "Опять несколько незаметно канувших куда-то дней". Он остро переживает уходящее время ("Иль я не с вами таю, дни"). После сообщения о законченной статье для "Аполлона" приезжал ("прискакал") С. К. Маковский, и снова пришлось отложить Еврипида и взяться за правку статьи. 24-го она была сдана в редакцию.

На следующий день Анненский уехал в Куоккала по "некоторым литературным делам". Встретился там с семьей племянницы Т. А. Богданович и для одной из её дочерей написал стихотворение "Одуванчики". "Дела" организовывались Чуковским и Репиным, и Анненский прочитал 27-го в местном собрании некий реферат. Значит, возможно, виделся с Ильей Ефимовичем... К 30-му вернулся. Задерживаться было нельзя -- на 5 августа намечалось второе ред. собрание "Аполлона".

А письмо Екатерине Максимовне ИФА закончил пронзительной фразой: "Итоги, итоги, везде итоги и какая-то новая неразграфлённая страница. Наша тоже, но что мы на ней напишем? Что напишем?".



Обновление 25 июля
25.07.19 | 04:32

Обновление 25 июля

1. Открыта DJVU-копия книги: Иннокентий Анненский. История античной драмы (2003). Если она есть в Сети, почему бы ей не быть в собрании. Думаю, Владимир Евсеевич Гитин, составитель, не будет в претензии.

2. Открыт очерк В. Е. Гитина "Иннокентий Анненский (1856--1909)" из книги "История русской литературы: XX век: Серебряный век" (1995). Несмотря на заглавие, очерк не является справочно-биографическим. Это размышления о лирике и немного о драматургии, не потерявшие своей интересности за 25 прошедших лет.




Загадки "Среди миров"
23.07.19 | 18:00

Мне попалась в руки книжка Веллера "О любви". В начале рассказа "Любит -- не любит" я увидел цитату из самого популярного стихотворения Анненского "Среди миров": "Не потому что от неё светло, а потому что с ней не надо света". Ключевая строчка для 20-летних. Сам был такой -- многозначительно распевал её в общаге в мелодической версии Александра Суханова. С общеупотребимым значением "её" как женщины и с любовным подтекстом. Это же значение вложено в цитату автором книги. Точнее, в цитаты, потому что их в рассказе даже две.

Писателю Веллеру, 20-летним и многим другим всё ясно. Но лирический герой стихотворения от любви отнекивается. О ком же или о чём сочинил эти восемь строк Анненский? Кто или что его "звезда"? Вот первая загадка для тех, кому не всё ясно, кому интересен поэт, а не своё "я" под его прикрытием. Отгадывали её не раз. Перечень вариантов дал О. Ронен в "Иносказаниях": "...иные говорят, что это смерть, другие, что это Stella maris, третьи, что это поэзия, четвертые, что это идеал...". Примечательно, что в его перечне нет женщины. Я с некоторых пор склоняюсь к выбору "третьих", но допускаю что-то ещё, согласно завершению фразы почтенного филолога -- "потому что смысл символа у Анненского, как и положено настоящему символу, неисчерпаем". Да ведь и сам поэт написал в статье "О современном лиризме": "Мне вовсе не надо обязательности одного и общего понимания. Напротив, считаю достоинством лирической пьесы если ее можно понять двумя или более способами или, недопоняв, лишь почувствовать ее и потом доделывать мысленно самому". Может, стихотворение "Среди миров" -- это умышленная и нарочитая игра поэта с читателями в смыслы...

Комментарий А. В. Фёдорова к стихотворению в подготовленном им издании Анненского 1990 г. даёт 2-ю загадку. Он отмечен звёздочкой, что означает наличие варианта в отдельном разделе книги. И сказано, что имеется два автографа в РГАЛИ. Но вариант отсутствует. Эта загадка решается прямым доступом к автографам в архиве, но у меня такой возможности нет, и приходится сохранять неразрешённость. Один из автографов датирован 1901 г., то есть это одно из довольно ранних стихотворений Анненского. 

И в издании 1990 г., и в издании 1959 г. слово "звезда" приводится с большой буквы. Это ещё один момент, который хотелось бы прояснить по автографам РГАЛИ. Может быть, Фёдоров следовал в этом не автографам, а изданию "Кипарисового ларца" 1910 г., подготовленному В. И. Анненским-Кривичем. В нём не только "звезда", но и все заменяющие местоимения ("её", "нея", "ней") с большой буквы. Это "оживляет" объект лирического обращения для читателей и облегчает преобразование звезды в женщину. Но Фёдоров сообщает, что стихотворение "приводится по тексту, опубликованному в книге: «День поэзии», М., 1986 (см.: Марков А. Из коллекции книжника) на основании ранее неизвестного автографа". Этот автограф хранится в РО ИМЛИ, а указанная публикация даёт хорошую его картинку. В нём нет заглавных букв, кроме начальных для строк. Значит, Анненский не нагружал особенным смыслом свою "звезду".



Может, он и вовсе не очень старался в направлении смысла, а старался в направлении музыкальности, романсовости, с учётом ранней датировки одного из автографов. Здесь можно привести мнение В. П. Смирнова из предисловия к изданию Анненского 2000 г. в отношении стихотворения "Среди миров":

"Лирика Анненского всегда, или почти всегда, загадочна. И происхождение этой загадочности коренится не в сложности, шифрованности, смысловой смутности и ускользающих от рационального постижения намеках, а в особой психологической резкости, рождающейся будто из ничего, из словесного праха романсной банальности, каких-то пустячных сцеплений."

"Все по отдельности в этом стихотворении разрушительно для поэзии: псевдозначительность заглавных букв и местоимений, набившие к той поре оскомину «миры» и «светила», сомнительная в своей выспренности «Звезда», убогие «томленья» и «сомненья», жалкие рифмы (светил — любил, ответа — света) — во времена стихотворно-технических новаций и экспериментов. Наконец, чудовищное косноязычие (на восемь строк четыре раза употребленное «потому, что», неповоротливо-тяжкое даже для прозы сочетание)... Все так. Но почему же родился лирический шедевр, перл создания, как говорили в старину? Откуда эта власть, эта правда поэта, мгновенно ставшая нашей правдой?"

Не всё, похоже, по адресу, и не со всем я бы согласился с Владимиром Павловичем. Но в целом 3-я загадка выявлена ярко. Особенно про "нашу правду", выражающуюся в персонификации звезды многими читателями и, прежде всего, слушателями романсовых версий.

С автографом, хранящимся в ИМЛИ, связана и 4-я загадка. Редкий случай для Анненского: он подписал его как свои книги в подарок: место, дата, личная подпись. Царское Село, 3 апреля 1909 года. В это время им писались уже совсем другие стихи. Кому он решил подарить своё старое стихотворение? В связи с чем? И, наконец, 5-я: почему такие ошибки (отмеченные и Фёдоровым)? 

"А потому, чтоБ я томлюсь с другими".
"Не потому, чтоБ от неё светло".

Нет запятых, которые невозможно не поставить. У Анненского такое трудно допустить. Разве что -- торопился?

Столько вопросов на 8 строчек. И это замечательно. Это-то и замечательно. Вот прочитал бы -- и всё ясно. И больше ничего. Но я уверен, что даже у тех, кому всё ясно, остаётся после чтения/слушания что-то ещё, у каждого своё. Своё, но не Анненского, которого хватает всем, нашедшим свой смысл, и ещё остаётся на будущее тем, кто будет искать.

=     =      =      =      =

И ещё о стихотворении "Среди миров".

Поэтических "звёзд" к моменту написания Анненским своих знаменитых строк существовало великое множество, и он наверняка знал о нескольких. И именно в женском обличьи. Вот, например, раннее стихотворение Ф. К. Сологуба -- тоже, кстати, восемь строк:

Не ужасай меня угрозой

Безумства, муки и стыда,

Навек останься легкой грезой,

Не воплощайся никогда,

Храни безмерные надежды,

Звездой далекою светись,

Чтоб наши грубые одежды

Вокруг тебя не обвились.

Тут точно всё ясно. Характерные сологубовские намёки. Но тайны нет, несмотря на плохо представимые "безмерные надежды". А лирическому герою Анненского свойственно сомнение. Вот оно, ключевое слово. Сомнение же -- плод раздумий над узнанным, результат мысли. И когда груз этого плода становится тяжёлым, герой идёт, и не просто идёт, а искать ответа, -- куда? К своей "звезде". Тут и близко нет любовного подтекста с женским обличием.

Так что насчёт "убогого сомненья" не соглашусь с В. П. Смирновым. А с "убогим томленьем" -- соглашусь. Этого "томленья" было предостаточно в лирике того времени, хоть бы у того же Сологуба. Слово было, конечно, избитым. Не зря А. Н. Вертинский в своём романсе, который и сделал стихотворение знаменитым, удачно заменил именно это слово.


= = = = =


Заметки 19.09.2022:


Неожиданно обратил внимание,  что словосочетание "среди миров" появляется в знаменитой песне Б. Ш. Окуджавы "Союз друзей", в начале второй строфы: "Среди совсем чужих миров...".


А недавно я услышал это словосочетание в песне "Цветная" из нового альбома группы "Калинов мост" --  "Холсты". Вариант Дмитрия Ревякина: "Среди расколотых миров..."


Не думаю, что оба автора держали в уме стихотворение Анненского. Скорее всего, словосочетание вписано им в культурный код настолько, что возникает в творческом процессе как бы само по себе, как общая данность.




Письмо к С. К. Маковскому от 11.07.1909
12.07.19 | 10:15

11 июля 1909 г. Анненский написал очень важное для нас письмо. В ответ на письменный вопрос С. К. Маковского "Пишете ли статью?" он ответил: "Статью кончил". Речь о монументальной статье "О современном лиризме", название которой Анненский дал в этом же письме и уточнил, что завершил только первую часть из трёх. Дал он и названия частям, и краткую характеристику третьей части, которую, как известно, написать не успел.

Интереснейшим является "резюме" ИФА к написанной части. Особенно его последние фразы: "Одного я боюсь — ее интимности. Не доросли мы еще до настоящего символизма. <...> Ну, да еще посудим, конечно. Надо немножко все-таки дерзать. Я думаю, моя мягкость спасет и серьезность..." Не спасли -- ни "мягкость", ни "серьёзность". Осенью после публикации реакция была скандальной и хорошо известна; "посудили" статью изрядно. Я, правда, не понимаю, что ИФА подразумевал под "интимностью" и "мягкостью" -- свою уничтожающую иронию, из-за которой Блок назвал его "до противности вульгарным"? Но ведь Анненский эту реакцию предчувствовал, "боялся". Тем значимее его фраза: "Надо немножко все-таки дерзать" (ср. в начале статьи: "мы уже не умеем быть дерзкими"). Вот бы его спросить -- а сейчас мы уже доросли до "настоящего символизма"?




К странице трагедии "Рес"
11.07.19 | 08:26

"Чужой тебе я, Муза, человек,
Но мне с тобою хочется заплакать..."

В собрании открыта отдельная страница для трагедии "Рес". Сами тексты трагедии и сопроводительной статьи в исходном журнальном виде (PDF) размещены давно. Теперь им сопутствует вся известная информация.

Это трагедия о лицемерии и коварстве; причём, как в исполнении людей (лазутчики с обеих сторон), так и богов (Афина). Она публиковалась после журнала реже других еврипидовских переводов Анненского: на мой взгляд, всего 3 раза, включая прижизненную библиографическую редчайшесть 1909 г. К сожалению, я не нашёл подходящих к странице изображений и использовал иллюстрации к 10-й песне "Илиады", в которой рассказана история, связанная с полководцем Ресом. Хорошо было бы показать иллюстрации участника ученической постановки этой трагедии С. А. Панова, хранящиеся в архиве, но это вне моих возможностей.

Интересно, что в "Исходе" Муза поминает главного героя будущей известной трагедии Анненского, но в другой транскрипции имени:

О, Тамирид, надменный нечестивец,
В обитель мрачную ты уж давно сошёл,
А бедной музе сердце всё терзаешь...
Да, если бы, гордыней ослеплён,
Ты вызова тогда не бросил музам,
И мы бы не спешили на Пангей,
Мне хоронить бы не пришлося сына,
Я бы на свет его не родила.

В трагедии не названо имя музы. Википедия называет и Евтерпу, и Терпсихору, и Каллиопу. Последнюю можно исключить, потому что в своём монологе Муза говорит о двоюродном брате Реса Орфее, а он сын Каллиопы. Но ИФА в сноске статьи всё же спрашивает: "Терпсихоры или Каллиопы?" Поэтому строчка "Всех девять нас; я -- муза мудрецов" сохраняет загадку.

Комментируя трагедию в издании  1999 г., В. Н. Ярхо подытожил: Что касается перевода Инн. Анненского, то он является одним из наименее удачных, предвещая недостатки, которые будут характерны и для последующих его переводов Еврипида <...>". По-моему, слишком сурово, если перечитать сопроводительную статью Анненского. Тем более, что других переводов трагедии пока нет.

В отношении же статьи моё впечатление таково, что она из открытых в собрании наиболее тяжела для чтения неспециалиста. Много греческого текста, много ссылок и разбора научных мнений.Тем не менее потрудиться стоит, хотя бы ради замечательной характеристики пушкинской трагедии "Борис Годунов". Я отмечаю также не раз утверждаемый в статье положительный смысл слов "работа", "работник", что противоречит известному отношению ИФА к корню таких слов. Анненский очередной раз выводит меня за рамки сложившихся представлений. Сопоставление "троянского патриота" Гектора с былинным "старым казаком", почтение к "трудному служилому делу" -- это Анненский.

= = = = =

В этом году -- двойной юбилей музыкального педагога и композитора Алексея Алексеевича Петрова (1859—1919). 

Он курировал преподавание музыки в 8-й С.-Петербургской гимназии и принял непосредственное участие в известной постановке трагедии "Рес" силами гимназистов под руководством Анненского. Им было написано специально для спектакля музыкальное сопровождение. Об этом Анненский писал С. Н. Сыромятникову 7 февраля 1896 г.: "Музыка новая: она написана, за исключением хора à capella (в гипердорийской гамме), без всякого отношения к скудным остаткам классической музыки". И именно благодаря А. А. Петрову, как преподавателю СПб консерватории, на представлении было такое видное присутствие композиторов и музыкальных деятелей: М. А. Балакирев, Н. А. Римский-Корсаков, С. М. Ляпунов, А. К. Глазунов, Я. И. Витол, А. Р. Бернгард, В. В. Бессель, С. К. Булич.

Сегодня это имя практически неизвестно. Кроме сведений, данных А. И. Червяковым в примечании к указ. письму, я нашёл только очерк Лидии Кукулевич "…В нем все было негромогласным… Несколько слов об Алексее Алексеевиче Петрове" на сайте Санкт-Петербургской государственной консерватории имени Н. А. Римского-Корсакова в студенческом альманахе «Малоизвестные страницы истории Консерватории» (XV выпуск, http://old.conservatory.ru/history). В отношении музыкального сочинительства, опираясь на воспоминания однокашника и коллеги А. А. Петрова по СПб консерватории Я. Витола, автор пишет: "Судя <...> по тому, что никаких сведений о его композиторском творчестве не найдено, можно предположить, что Алексей Алексеевич не выделялся особым талантом в этом деле". Деятельность А. А. Петрова в 8-й гимназии осталась неизвестной автору. Однако высоко отмечен учебник Петрова «Элементарное руководство к инструментовке», изданный в 1901 году. С этого же года Алексей Алексеевич Петров получил звание профессора и являлся им до своей кончины. Этот учебник автор очерка называет "единственным дошедшим до нас трудом Петрова". Это не так, и хочу верить, что и музыка к "Ресу" найдётся, о которой сам Петров писал Анненскому в письме от 8 августа 1895 г. (опубл. А. И. Червяковым): "Не знаю насколько удачно она вышла, но писал я с большой охотой".



Фотография из указ. очерка.



К 220-летию А. С. Пушкина (провинциальное отступление)
29.06.19 | 11:36
После слов о "хоре молящихся" в пушкинской статье ИФА говорится: "А кто исчислит эти речи, гимны, увенчанные бюсты поэта, цветы, которыми они будут засыпаны, и строчки пушкинских стихов, которые сегодня слетят с уст?" Конечно, исчислять -- пустое дело. Я только расскажу об одном из мест, где звучали гимны. Целых два дня.

Это Колывань, в те времена уездный город Томской губернии, а сейчас посёлок, райцентр Новосибирской области. Вчера по случаю побывал в местном краеведческом музее, увидел там медный портрет Пушкина и услышал удивительную историю. Его нашли в 1986 году на чердаке старого купеческого дома при ремонте (на фото). Отдали в музей. Там стали думать да гадать, что бы это значило. Поискали информацию в архивах, добыли Журнал местной городской думы и выяснилось вот что. На мероприятия юбилейного празднования 1899 г. купечество собрало деньги: для собраний, для угощения, для приобретения книг Пушкина всем учащимся местных школ (младшим -- сказки, старшим -- "избранное"). И в том числе на два медных "прозрачных портрета" (так в описи) для наружного размещения. Такое тогда было купечество; оно же, кстати, по большинству было и в руководстве города. Вот один из этих  портретов и нашёлся там, где висел. С тех пор почти сто лет никому до чердака дела не было; крыша, как и дом, была крепкой, не текла.

Портрет в высоту около метра. Хранители говорят, что он был "оживлён" глазами и ресницами. Сейчас покрашен под золото и используется кроме выставки для различных мероприятий. Вот такая история.










Об иллюстрациях к изданию Еврипида 1916 г.
25.06.19 | 07:25

К 160-летию Ф. Ф. Зелинского.

На странице 1-го тома "Театра Еврипида" 1916 г. открыты иллюстрации к книге и их редакторское объяснение. Зелинский в предисловии написал: "В настоящий первый том их попало сравнительно немного; исполнены они художницей О. Э. Богаевской". Действительно, в книге 10 изображений: 3 из них (включая фронтиспис) -- фотографии, один чертёж (план) и 6 рисунков, отмеченных подписью "О. Б.".

Замечу, что в то время фотографии были довольно дороги, тем более их подготовка и размещение в книгах. Практиковались рисунки по фотографиям, как в художественных изданиях, так и в научных, справочных, особенно энциклопедических. Иначе бы книги были совершенно недоступны по цене. Рисунки делались высококачественно; они были точны и элегантны. Примеры у меня перед глазами, на полке: тома энциклопедии С. Н. Южакова, 2-х томник "На рубеже столетий" В. В. Битнера. Я с детства с великим удовольствием рассматривал эти рисунки -- растения, животных, виды, механизмы. 

Зелинский (думаю, что именно он) привлёк к изданию Еврипида художницу Ольгу Эдуардовну Богаевскую. О ней доступно очень мало сведений. Она была женой видного учёного-археолога и историка искусств Бориса Леонидовича Богаевского (1882--1942) и матерью известной художницы советского времени Ольги Борисовны Богаевской (Савиновой) (1914--2000). Обоим отведены отдельные страницы Википедии. Думаю, что Зелинский каким-то образом был знаком прежде всего с Б. Л. Богаевским по направлению его научной и преподавательской деятельности. Может быть, Ф. Ф. решил помочь творчески и материально его жене, в ту пору молодой маме. Во всяком случае, изображения для рисунков подбирал, конечно, редактор издания, как можно судить по обстоятельным "объяснениям". Жаль, что исходные изображения рисунков мне недоступны; я не нашёл даже краснофигурную вазу из Эрмитажа (рис. 7).

Три рисунка относятся к первой трагедии. На рисунке "Смерть Алкесты" позы героини и её детей повторяют изображение саркофага Музея Кьярамонти в Ватикане, который я разместил в начале страницы трагедии. Но, похоже, источником всё-таки является другой саркофаг, фрагментарное изображение которого я нашёл в Сети и тоже разместил на той же странице. На нём видны частичные разрушения резьбы, восстановленные в рисунке. Я увидел в Сети варианты в разных изданиях, но не думаю, что художница срисовывала чужую работу, хотя и не видел источник, указанный Зелинским. Скорее, это её рисунок повторяли; мне попался даже смешной казус, где Адмету и даже ребёнку к причинному месту пририсован листик, а у дамы справа покрывало поправлено на груди. На рисунке "Возвращение Алкесты" ситуация с листиком изображена и Богаевской, но это связано, думаю, с римским происхождением саркофага.









Для изданий Еврипида вообще иллюстрации -- редкое дело. Их нет в анненском томе 1906 г., за исключением заглавного "портрета", нет даже элементов оформления. И это связано, конечно, с ценой книги. Хотя, думается, ИФА с удовольствием их подобрал бы и прокомментировал; ведь у него немало художественных описаний в текстах сопроводительных статей. Из тех изданий, что я держал в руках, могу назвать только интересное оформление книг 1980 г., выполненное Н. Калининым. Но Еврипид ещё ожидает своего Дмитрия Бисти.





© М.А. Выграненко, 2013-2022
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS