Мир Иннокентия Анненскогоплюс


Рейтинг@Mail.ru


Открытое цифровое собрание
"Мир Иннокентия Анненского"


 

Анненский и природа

19 мая

Иннокентия Анненского как-то привычно считать чуждающимся природы. Он и сам задавал такой тон теме, да и сын припоминал:

"Уж не знаю, был ли в данном случае отец совершенно искренен, но во всяком случае он не раз и по разным случаям говорил, что природы, как таковой, он не любил. То есть, мне кажется, вернее не то, что он не любил природы, а ему было ближе в природе то, к чему были приложены человеческие руки. Вот хотя бы в одном из писем из Италии <...> — «природа вообще действует на меня не сильно»..."

Но в статье "О современном лиризме" я останавливаюсь на абзаце:

"Там, где на просторе, извечно и спокойно чередуясь, во всю ширь, то темнеет день, то тает ночь, где рощи полны дриад и сатиров, а ручьи — нимф, где Жизнь и Смерть, Молния или Ураган давно уже обросли метафорами радости и гнева, ужаса и борьбы, — там нечего делать вечно творимым символам... Зато там свободно плодит своих богов и демонов Миф. Называйте себе их как хотите. Вам непременно будет казаться, что поэзия просторов, отражая этот, когда-то навек завершенный мир, не может, да и не должна прибавлять к нему ничего нового."

Перебираю слова, как мальчик Алладин камушки в сокровищнице. "Поэзия просторов" -- вот она, тема "Анненский и природа". Её комплексное исследование может быть очень интересным. На поверхности -- любовь Анненского к цветам, хотя они часто как раз рукотворны. Но есть ещё листы и ели.

Да, ведь и начинается статья цветочно, знаменитой фразой, почти афоризмом: "Жасминовые тирсы наших первых менад примахались быстро".

Но лучше повторить кусочек "Желания":

Когда к ночи усталой рукой
Допашу я свою полосу,
Я хотел бы уйти на покой
В монастырь, но в далеком лесу,

Где бы каждому был я слуга
И творенью господнему друг,
И чтоб сосны шумели вокруг,
А на соснах лежали снега...

Понравилось: Борис Сыромятников, Ольга Ейбоженко, Борис Суслович, Давид Кокашвили
Просмотрено: 45

2 июня

Всё-таки мне думается, что Иннокентий Фёдорович несколько хитрил, говоря (со слов сына), что он не любил природы. Пытался скрыться, скрыть эту глубоко волновавшую его тему. И не раз продумывавшуюся им.

Вот он пишет:

"Что такое действительность? Это то, что брошенный стул будет лежать, пока его не поднимут. Но действительность есть необходимая форма только для жизни. Искусство сближается с жизнью вовсе не в действительности, а в правде, т. е. в различении добра и зла."

Конечно, контекст статьи "О формах фантастического у Гоголя" другой. Но первейшая составляющая "действительности" -- это именно природа и она для Анненского -- "только для жизни", жизни как физического существования, без "различения добра и зла". Природа равнодушна к человеку, не выделяя его из сонма других существ. А для Анненского первостепенный интерес составляет поиск правды, инструментом чего является искусство, т.е. не природа. Это внутренне подавляет его, потому что он прекрасно понимает исходную природность человека, его телесность. Чтобы сблизить человека и природу, он наделяет её в своём творчестве телесными признаками. Часто, как ему кажется, получается не очень, заставляет мучиться, и он прикрывается этим "не люблю".

Кстати, о телесности творчества Анненского готовится осенью защитить диссертацию Эльвира Кельметр. Очень интересно, не буду говорить, в собрании есть её статьи и в скором времени откроются ещё несколько.

Опровергает это "не люблю" уже хотя бы то, что Анненский написал о природе целую статью, да с таким глубоким и тонким пониманием деталей и чёрточек -- "Об эстетическом отношении Лермонтова к природе". Можно смело приниматься за трактат об эстетическом отношении Анненского к природе.

Нравится: Kirill Finkelshteyn, Elwira Kellmeter Ирина Овечкина и Борис Суслович
Просмотрено: 43
© М.А. Выграненко, 2013-2021
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS