Мир Иннокентия Анненскогоплюс


Рейтинг@Mail.ru


Открытое цифровое собрание
"Мир Иннокентия Анненского"


 

Про чествования и "обеды"

14 марта 2021

 

25 октября 1909 г. состоялся банкет по подписке в ознаменование выхода 1-го номера журнала "Аполлон". ИФА выступил с речью, в которой предложил также отметить 10-летие литературной деятельности гл. редактора журнала С. К. Маковского, читал стихи. Это событие много раз упомянуто в исследовательской литературе. Так вот: где это было?

 

С. К. Маковский в главе  "Иннокентий Анненский -- критик" своей книги "На Парнасе "Серебряного века" пишет, что торжество произошло в ресторане "Донон" (который, кстати, находился в том же здании, что и редакция, -- ул. Набережная Мойки, 24). И долгое время мне хотелось принимать это как данность, потому что писал руководитель журнала. Тем более, что в основе главы -- статья 1922 г.; не слишком много лет прошло, чтобы запамятовать.

 

А вот участник события и сотрудник журнала И. фон Гюнтер в своих более поздних воспоминаниях назвал ресторан "Кюба". Но он "из-за многих рюмок водки, перцовки, коньяка и прочего" мог и перепутать.

 

Однако 28 октября ежедневная газета "Обозрение театров" в календарной справке сообщила, что "третьего дня в ресторане Пивато состоялся оживленный банкет редакции и сотрудников журнала" (заметка полностью открыта в собрании). Но отчего бы и газете не перепутать, дело нередкое.

 

А вот современный автор пишет (пользуюсь текстом в Интернете):

 

"Большой известностью пользовался ресторан «Братья Пивато» (Б. Морская ул., 36). У «Пивато», как и в других знаменитых ресторанах города, нередко устраивались обеды и ужины в честь той или иной знаменитости – литературной, художественной, артистической или научной. В частности, 25 октября 1909 года у Пивато был организован торжественный обед в честь С. К. Маковского, создателя журнала «Аполлон»."

(Юлия Демиденко. Рестораны, трактиры, чайные. Из истории общественного питания в Петербурге XVIII – начала XX века. М.: Центрполиграф. 2011.)

 

Основания для сообщения об обеде, к сожалению, не указано. Помочь решить задачу могло бы меню, на котором расписались участники банкета. О нём упомянул Р. Д. Тименчик в прим. 52 к известной публикации "Письма Валентина Кривича к Блоку" (1981, с. 322). Но для этого надо попасть в архив.

 

В конце концов, я обратился к специалистам. Сведения, делающие решение однозначным, сообщил Александр Ипполитович Червяков. Это два письма А. Блока к матери, от 24 и 28 октября 1909 г. Тексты этих писем не вошли в 7-й синий том В. Орлова и были опубликованы в давней книге "Письма Александра Блока к родным" , подготовленной М. А. Бекетовой (Л.: Academia, 1927. Т. 1. С. 277-278). Слава богу, она нашлась в Интернете. В первом Блок пишет: "Завтра придется "чествовать" Маковского у Пивато (по пов. выхода 1 № "Аполлона")". А во втором: "В воскрес. чествовали "Аполлон" у Пивато — было довольно трезво и весело, говорили хорошие речи и хорошие стихи." Не мог Блок ошибиться дважды -- накануне и спустя три дня.

 

Ещё одно подтверждение ресторана "Пивато", подсказанное мне, -- запись М.А. Кузмина в дневнике от 19 октября 1909 г. (Кузмин М.А. Дневник 1908-1915 / Подгот. текста и коммент. Н.А. Богомолова и С.В. Шумихина. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2005. С. 178). Здесь в конце книги есть небольшая справка: "«Братья Пивато», фешенебельный итальянский ресторан (Б. Морская ул., 34); владелец Ф. Ф. Кенар" (с. 789).

 

С адресом -- полный разнос. Я нашёл и № 38. С улицей ясно, а"где ж этот дом?".

 

 

Значит -- "Пивато" (или "Братья Пивато"). В названии -- что-то итальянское. Связан ли ресторан с симбирским 2 гильдии купцом Демидом Ивановичем Пивато? Который на самом деле – итальянец Доминико Пивато, попавший в плен при разгроме наполеоновской армии. Он остался в России и стал коммерсантом. Жительствовал и в Симбирске, и в Тамбове, где на улице Большой Астраханской владел трактиром «Берлин». Тем самым, в котором бывал М.Ю. Лермонтов и даже запечатлел в «Тамбовской казначейше» как одну из немногих достопримечательностей города.

И где же ресторан всё-таки находился? М. А. Бекетова сделала примечание: "Ресторан на Морской (ныне ул. Герцена)". Сегодня это снова улица Большая Морская. Но дом указывают и 36 и 16, где, кстати, находилось ещё два ресторана, в том числе "Кюба" ("Парижский"). Плюс перенумерация. И если о "Дононе" и "Кюба" сведения можно найти, то о "Пивато" -- ничего.

 

= = = = =

 

28 марта

 
Продолжаю про чествования и юбилеи.
(Может быть, это подступ к теме "Анненский и выпивка" или "Анненский и алкоголь", завещанной мне Борисом Фёдоровичем Егоровым).
 
Итак, с банкетом "Аполлона" ясно: это было в ресторане "Братья Пивато", а не в "Дононе". Хотя с "Дононом" Анненский тоже пересекался. Есть в архиве Ф. Ф. Фидлера телеграмма от ИФА прямо в ресторан, для Я. Г. Гуревича: "Прошу Вас передать мои горячие приветствия многоуважаемому юбиляру". То есть Ф. Ф. Фидлеру, сослуживцу Анненского по гимназии Гуревича. Это было в 1903 г.; отмечали 25-летие литературной деятельности Фидлера, который в 1878 г. впервые выступил в печати (с переводами на немецкий язык из русской литературы). В этом отношении он опередил Анненского, хотя был на 4 года моложе. Но мы ведь знаем из поздней автобиографии ИФА, написанной для того же неутомимого Фидлера, как он сам сдерживал себя, потому что "твердо держался глубоко запавших мне в душу слов моего брата Николая Федоровича: "До тридцати лет не надо печататься"".
 
А. И. Червяков, опубликовавший телеграмму, указывает и на такой случай (Письма I, с. 187): "В начале 1909 г. именно Анненский был редактором юбилейного адреса, преподнесенного Зелинскому профессурой Высших женских историко-литературных и юридических курсов Н. П. Раева (см. письмо П. П. Митрофанова Анненскому от 28 января 1909 г.: РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. № 353. Л. 20)". Видимо, тоже подразумевается научно-публицистическая деятельность, потому что 50 лет Зелинскому исполнилось только в сентябре того года.
 
И мне вот что стало интересно: а отмечал ли Анненский свои юбилеи? Ведь это могло быть и его 50-летие, и 25-летие публикаций, и 25-летие педагогической службы. Я не припомню сведений об этом.
 
Вообще мы знаем у него целый ряд статей юбилейного жанра: "Художественный идеализм Гоголя", "Об эстетическом отношении Лермонтова к природе", "Генрих Гейне и мы" и др. Конечно, отдельно надо назвать и речь "Пушкин и Царское Село", и само непосредственное участие Анненского в торжествах 1899 г. Так что его предложение на банкете 25 октября 1909 г. совместить событие с 10-летием литературной деятельности С. К. Маковского совсем не случайно. Видимо, он любил и умел чтить имена.
 
Однако одно чествование самого Анненского всё же зафиксировано сыном. Он описал прощание отца с гимназией Гуревича, когда "ученики носили его по классам на руках, причём настолько вошли в раж, что даже разбили его ногами несколько попутных стёкол" (ЛМ, с. 76).
 
В те давние 1880-е годы В. И. Анненский-Кривич отмечал ещё, что квартиры семьи были местом "дружеских собраний и интимных обедов у нас по понедельникам" (ЛМ, с. 61). Сюда же можно добавить и его общие характеристики отца: "Он был очень радушный и хлебосольный хозяин в большом и в малом" (ПК, с. 112), "Был он человеком очень щедрым, широким и по натуре и по привычкам, утонченно любезным в общениях с людьми" (ПК, с. 112). И уже в поздние годы, в Царском Селе, мемуаристы отмечают широту дружеских обедов во время домашних чтений Анненским своих произведений. Это противоречит мифологическому образу "чопорного" педагогического функционера. Но можно опять процитировать В. И. Анненского-Кривича:
 
"Для меня лично в отце всегда соединялось несколько совершенно разных людей" (ПК, с. 109),
 
"Странные, совершенно несхожие между собой черты уживались в отце очень гармонично <...>. Этот чисто кабинетный, серьезнейший и ученейший человек любил и лаковую обувь, и стильность в платье, и белую кризантему в петлице фрака..." (там же),
 
"Не казалось странным и то, что этот серьезнейший и столь «непростой» человек с таким искренним простодушием любил, напр., дни своих именин, причем хотя и в шутливой форме, но весьма настойчиво просил знакомых дам, в этот день у нас бывавших, быть непременно в светлых платьях" (ПК, с. 110).
 
К последнему можно добавить из письма П. П. Митрофанова от 24 ноября 1901 г.: "Я знаю, дорогой Иннокентий Федорович, как любите Вы в день своих имянин увидеться с вашими друзьями и знакомыми, дальними и ближними, далекими и близкими".
 
Тем более парадоксально, что Анненский совмещал такие свои черты с глубоким внутренним скепсисом, нашедшим выражение ещё в черновике речи о Гоголе (ок. 1890 г.):
«Да разве не скажет каждый из нас, что 50-летие пушкинской смерти которое дало возможность миллионам полуграмотных людей прочитать «Полтаву» и «Медного всадника», есть более значительное дело для России, чем вся серия московских обедов и речей при открытии пушкинского памятника на вымученные рубли».
К этому можно добавить пушкинские "памятники, обеды и речи" из доклада-статьи "Бальмонт-лирик" (1904-1906).
 
И особенно -- в письме к Е. М. Мухиной от 2 марта 1908 г.: "люди упорно, в виде дорогого им пережитка и в, может быть, законных целях самоуслаждения — толпе так же, как и отдельному человеку, нужен жир, а значит, и сахар, — люди упорно, говорю я, чествуют "гениев" не только монументами — куда ни шло <...> но речами и даже обедами. Это не столько смешно по отношению к чествующим, которые забавляются, как умеют, как <к> тем, которых чествуют...".
 
= = = = =
 
4 апреля
 
И ещё про один юбилей.
 
В письме Блока к матери от 28 октября 1909 г. есть и такое место: "Приходится согласиться только участвовать на вечере по пов. 50-летия Литерат. Фонда 15 ноября в зале Тенишева. Буду там читать стихи Майкова (вероятно, из "Трех смертей")". Юбилей отмечался широко, было несколько торжественных мероприятий, в том числе "обед". Неизвестно, участвовал ли в них И. Ф. Анненский; по-моему, он не имел формального отношения к Литературному Фонду. (А вот почему Блок на юбилее Фонда хотел читать стихи А. Н. Майкова, да ещё из "Трёх смертей"?)
 
Зато к нему самым непосредственным образом относился его старший брат Николай Фёдорович. С 1897 г. он был его казначеем, приняв эти обязанности от одного из старинных активистов Фонда -- Я. Г. Гуревича, директора учебного заведения, в котором начинал свою педагогическую службу ИФА. 2 февраля 1912 г. Н. Ф. Анненский был избран председателем Литературного Фонда.
 
Ф. Д. Крюков записал: "Помню, на юбилейное заседание, посвящённое 50-летию Литературного Фонда, я затащил своего приятеля — профессора <...>. На заседании в числе других ораторов выступал и Н. Ф. Анненский. Речь его была посвящена памяти Н. К. Михайловского. Это было выступление чисто академическое, не боевое, где обыкновенно с особым блеском развёртывался Н. Ф., — но и эта, на мой взгляд, спокойная и ровная речь изумила и зажгла моего правого приятеля огнём своей искренней веры в торжество великой борьбы за свободу и благо народа, пленила своим юношеским энтузиазмом".
 
Может быть, Крюков говорил о заседании в зале Городской Думы, состоявшемся 8 ноября 1909 г. Мне попалась фотография (фотограф К. К. Булла) этого заседания, выставлявшаяся на продажу Аукционным домом ЛИТФОНД (8 окт. 2015, аукцион № 1, Лот 157, эстимейт: 35 000 – 40 000 руб). Конечно, в центре стоит Н. Ф. Анненский, слева от венка с буквой L. Человек, стоящий слева от него очень похож на В. Г. Короленко. Вообще распознать лица на фотографии очень интересно, включая портреты. Возвышается, понятное дело, Николай II. А вот крайний слева, на уровне стола президиума, наверное, портрет Ф. М. Достоевского. Далее опознать кого-то трудно; во всяком случае, на основателя Фонда А. В. Дружинина никто не похож. Справа от Н. Ф. Анненского -- может быть, портрет Н. К. Михайловского. А крайний справа -- портрет И. С. Тургенева, конечно. Из сидящих в президиуме крайний справа, видимо, С. А. Венгеров. Остальных узнать затрудняюсь.
 
Попалась в Сети ещё фотография -- это уже "обед". В центре правой части стола, под зеркалом на стене, сидит Н. Ф. Анненский, повернув голову слева направо и подперев её рукой. А кто там ещё? И ресторан ли это? Мне где-то попадалось, что банкет Литературного Фонда был в "Малом Ярославце" ("Малоярославце") на Б. Морской, 8 (в том же здании, что и "Кюба"). Это был более демократичный ресторан, чем другие, во всяком случае, по цене, и отличался русской кухней.
 
Так что -- целых два новых изображения Николая Фёдоровича для собрания; см. на странице "Н. . Анненский и Литературный фонд".
 
© М.А. Выграненко, 2013-2021
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS